на месте, всё отлично! Правда, фасон оказался немного другим, хотя материал и цвет совпадали: ТАМ у меня были плавки-боксёры, а ЗДЕСЬ – обтягивающие плавки-шорты длиной до середины бедра. «Ну ладно, – подумал я, – получается, здесь носят именно такие.» На всякий случай я решил переодеться сразу, надев плавки прямо под джинсы.
– Я готов! – крикнул я, едва вбежав в кухню.
– Ну всё, тогда выходим! – ответил Анатолий. – Ксюша, ты с нами или в доме останешься?
– А вы туда надолго? А то ко мне девчонки собирались вечером, Саша и Вика.
– На час-другой, думаю, – не больше.
– Тогда я с вами! – определилась Ксюша.
– Тогда все на выход! – шутливо скомандовал Анатолий.
Мы с Натальей уже обулись и терпеливо ждали возле крыльца – Анатолий, стоя в дверях, держал наготове ключи. Ксюша же резко вскочила с кресла, подлетела к нам и принялась надевать кроссовки на свои белые носки.
«Она что, прямо голой пойдёт?!» – удивился я в энный раз.
И тут на моих глазах произошло нечто, чего я не мог предположить даже в самых развратных фантазиях: неспешно зашнуровав кроссовки, Ксюшка приподняла правую ногу, поставив её на перила крыльца, затем немного выгнула спину, облизала во рту свою ЭВМ-трубочку и стала её запихивать... к себе в попу! Ловко засунув трубочку на всю длину, девчонка слегка надавила на торчащий снаружи кончик и сделала по нему поворот пальцем – круглый конец этой штуковины тотчас же расплющился в сердечко размером сантиметров в пять и красиво засиял красными и жёлтыми звёздочками, в результате чего получилось некоторое подобие анальной пробки с декоративным наконечником. От увиденного у меня буквально отвисла челюсть – однако Ксюшины дядя и тётя лицезрели этот немыслимый для меня спектакль с каким-то показательно невозмутимым равнодушием, после чего Анатолий заключил:
– Ну что, все в сборе? Идём!
«Она не только гуляет голая по посёлку, но и носит трубочку в попе! Да ещё так, чтобы все видели... Нет, это уже просто за гранью!»
Обе стороны поселковой улицы представляли собой ровные ряды заборов, за которыми проглядывались двухэтажные коттеджи. Вдоль заборов с обеих сторон пролегали неширокие тротуары, а посередине проходила асфальтированная дорога, – по ней время от времени проезжали одинокие автомобили. Улица утопала в зелёных насаждениях, людей было довольно мало: по всей видимости, большинство дачников спасались в такую жару на речке.
Малаховы уже ждали нас возле своего дома: я увидел взрослого мужчину и женщину, молодого человека лет двадцати пяти и совсем ещё молоденькую девчонку лет шестнадцати, – последние оказались братом и сестрой, ну а взрослая пара – их родителями. Мужчина был в брюках с рубашкой, женщина – в длинном закрытом платье, молодой человек – в джинсах и в футболке, на девушке же были лишь белые полупрозрачные трусики, оголяющие половину попы, и такие же, как у Ксюши, белые носки с кроссовками – девчонка со вздёрнутым носиком и искрящимися миндалевидными глазами стояла с обнажённой грудью, но хотя бы не совсем голая. Несмотря на столь юный возраст этой обаятельной особы, грудь у неё была даже крупнее, чем у Ксюши, но тоже вполне упругой, подтянутой и аккуратной.
Когда мы подошли к моим новым знакомым ближе, я обратил внимание на ещё одну любопытную деталь: в длинные русые волосы малаховской дочки была очень красиво вплетена... трубочка! Трубочка была изогнута на затылке в виде дуги и светилась разноцветными огоньками. «Получается, у них девушки используют трубочки не только по прямому назначению, но также и в качестве украшений: одни заплетают их в волосы, другие, например, Ксюша, вставляют их
инцест