от армии отмазала. " Белый билет" мне сделали в больнице по блату. Так что я не пойду служить. Если будет время, заходи ко мне. У меня новые кассеты с трансами есть. Хотя тебе теперь не до этого. - сказал мне Виталик, показывая взглядом на стоящую возле прилавка Анжелу, и поспешил на выход из магазина.
Длинноногая красивая блондинка его никак не зацепила. Мой друг был заядлым дрочером, и ему так же, как и мне, нравились трансы и зрелые женщины. Но если бы этот Виталик знал, что за " инструмент" находится под юбкой у блондинки. То он бы передумал так поспешно уходить из магазина.
А я, естественно, не мог ему сказать, что Анжела - транс. Это было нашей с ней тайной. И посторонние не должны были знать об этом. Даже друзья.
— Хватило только на " портвейн" и закуску. - сказала Анжела, вернувшись от кассы ко мне.
Она без проблем купила вино и закусить к нему. А стоящая за прилавком пожилая продавщица в синем халате не обратила на нее внимание продав блондинке вино и продукты.
Внешне Анжела выглядела как женщина, а её голос, хотя и был грубоватым. Но все же он больше походил на женский, чем на мужской.
У нас в доме жила бывшая зечка баба Варя. Она сидела ещё при Сталине. Так вот, у неё голос был прокуренным мужским. И не знающие ее люди оборачивались на ее голос, думая, что разговаривает мужик.
— Я не хочу обратно в квартиру идти Олег. Давай на природе посидим. Вот там нам удобно будет. - предложила мне Анжела, выйдя со мной из магазина и махнув рукой в сторону сквера, который находился через дорогу.
Этот небольшой по размеру сквер хоть и располагался, считай, в центре города. Но был в довольно запущенном состоянии. Его тенистые аллеи заросли кустарниками и травой, которую скашивали лишь раз в году во время весеннего субботника. В остальное время сквером никто не занимался, и он вновь зарастал бурьяном и крапивой. До следующей весны.
Внутри небольшого по размерам сквера росли в основном липы, посаженные тут ещё в советские времена. И на заросших травой некогда асфальтированных дорожках были установлены железные скамейки с деревянными планками.
Часть из них была сломана местными хулиганами. Но все же нам удалось найти более менее целую скамью и присесть на неё в тени раскидистой липы для того, чтобы выпить вина и поговорить. А заодно и покормить уток, плавающих в пруду.
Сам парк вплотную примыкал к пруду, за которым находился частный сектор. Разномастные одноэтажные дома горожан.
— Стаканчик не догадалась в магазине купить. Но ничего, мы с тобой вино из горлышка выпьем, Олег. - сказала Анжела, доставая из своей сумки бутылку молдавского портвейна и закуску : пакет мятных пряников.
Бутылка была закрыта белой пластиковой пробкой. Но я знал, как её открывать. Как сам не раз выпивал из горлышка с друзьями портвейн. И именно в этом парке, где мы сейчас сидели с Анжелой.
Я нагрел пробку зажигалкой, а потом сковырнул её перочинным ножом. Который всегда носил с собой.
— За наши отношения, Олег. И за твой первый раз. Со мной ты стал мужчиной. И это дело необходимо отметить. - толкнула тост Анжела и первая приложилась к бутылке. Сделав из неё пару приличных глотков, передала её мне.
Мы сидели на скамейке вдвоём. Пили из горлышка крепкий молдавский портвейн, закусывая его мятными пряниками, и разговаривали. Вытянув свои красивые ножки, Анжела рассказывала о себе.
Она жила в Цхинвале, в Осетии, но по национальности была русской. Из родителей у неё только мать. По словам
Записки современной московской дамы. Часть II. Дневник девушки, у которой были всего одни туфли в се 
