понимаешь, твоей решимостью. Ух, какая ты баба! И сына, понимаешь, подымешь, и дом подготовишь, и дрова, если надо, из последних сил наколешь... Надо, так надо! Ух...
Мама улыбнулась, чувствуя, как очередная молочная "кашица" из ее вагины, глухо разбивается кривой кляксой по неприкрытой ступне.
Холодало
За небольшим, занавешенным окошком в ночном мраке утопал знакомый маме с детства яблочный сад, приветливо перемигивался светом в оконцах старый домик, да все также гордо возвышался непреклонный фонарный столб из серого безразличного бетона.
Тихо.
Только чавкающие звуки, да сдавленные стоны, доносящиеся из предбанника, нарушали ночной покой заснувшей деревушки.
Сдавленные стоны и гортанное мычание мамы, расположившейся на полу, меж волосатых ног Владимира.
Мамы, с нескрываемым аппетитом обсасывающей принесшей ей долгожданное расслабление огромный и сытный член.
"Тайна его девственности."