Показали мне сейчас самые тайные, самые скрытые из вызванных этим действий. Скрытое ведь — обычно самое важное?
Она безжалостно улыбнулась, глядя на залившегося багрянцем невинного юношу, чья рука, подрагивая слабо на брюках, начинала совершать понемногу вовсе не невинные действия. Он был практически в панике, он даже взмок, похоже, что выбор ею этого парня для опыта был безошибочен.
Впрочем, как знать, быть может, это лишь только талантливая игра? Установившийся этикет при Призывах так или иначе склонял к отыгрыванию растерянности и беспомощности.
Но и в этом вполне можно при желании найти толику сладости. Приятно же ведь унизить вальяжного кавалера, вынудив его отыграть в пентаграмме застенчивую размазанную медузу?
— Вот, значит, как. — Леди Иррейн закинула ногу на ногу, серебристая юбочка её в этот раз была чуть короче предписанного статутами Академии. — Не знала, что я настолько вам нравлюсь, рыцарь Андрэ.
Приоткрыв слегка губы, она сглотнула слюну. Снова смежила веки.
— Скажите, — сменила вдруг она тему, — а о чём вы подумали только что? Я заметила взгляд, который, — Иррейн помедлила, — вы кинули на мои ноги.
Сэр Андрэ густо запунцовел, эльфийка внутренне улыбнулась, чувствуя, как в низу её живота растекается струйками жар и щекотная сладость.
Разговор будет долгим, очень долгим.
Она подумает ещё, поступить ли ей в итоге с сэром Андрэ, как с нею самою когда-то коварно поступила Альдина, — отпустив его домой на пике неудовлетворённой похоти, вынудив его сразу же повести себя как животное, заставив потом терзаться все годы пребывания в Академии жгучим страхом огласки всех его тайных грёз? — или всё-таки даровать неумелому юноше ложечку мёда в награду.
Пленник