женой переглянулись, я попытался на ломаном иностранном – ха, это была дикая смесь из английского, турецкого и даже чуть-чуть польского – выяснить причину подарка, но так и не понял, за что нас так выделили.
Мы уселись на свои места в самолёте, Ирка, спеша до взлёта отправить снимки в облако и в инстаграм, погрузилась в телефон, а потом ахнула и дёрнула меня за рукав:
— Бли-и-ин... Я поняла, почему нам шеф ресторана вино дарил!
— Почему? – с весёлым удивлением спросил он, ожидая услышать шутку.
— Ты помнишь, под балконом огоньки были? И хлопали там? Ну, когда закат? Когда мы с соседями наперегонки, - она сделала большие глаза и прошипела, - трахались! – она подняла брови домиком и изобразила гротескное страдание, - они там внизу на самом деле на нас пялились! Там толпа собралась, они не на закат, на нас смотрели, я имею в виду – на нас и на соседей, нам-то их не видно было, мы против солнца были, а они пялились. И снимали! Нас сняли на видео и выложили. Полмиллиона просмотров! «хуз зиз уайлд гуэстс? «эмэрикэн», «рашн», «поляки», блин, там уже ставки делают, кто те две парочки, что синхронно трахаются на двух балконах. Про нас видео, понимаешь?
— э... А при чём тут вино? – непонимающе спросил я, - почему нам шеф вино подарил? И им?
— Так на видео же название отеля видно. В коментах пишут, что эти два номера до конца сезона раскуплены и на них цена в четыре раза поднялась!
— Ну... ну... лиц же не видно? Дай глянуть.
Лиц видно не было и это успокоило.
— Погоди-ка, - встрепенулась она, - дай-ка гляну, что нам сунули в руки при выезде, - она заглянула в сумочку, что-то поглядела там, не вынимая наружу.
— Что там?
— А, - махнула рукой, - ерунда. Просто сувенир, - но в глаза мне почему-то не смотрела.
** ** **
По мере того, как приближался дом, жена всё явственней хмурилась и сердилась. Это не выражалось никакими словами, но я давно научился читать знаки на её лице. Вот и сейчас – губки плотно сомкнуты, дышит глубоко, видно, глаза едва заметно прищурены и она старательно не смотрит мне в глаза. Что-то зреет в её взбалмошной голове. Я невольно поёжился и попытался догадаться, в чём же я могу быть виноват. В голову ничего не приходило, тем более, что последние дни отдыха были наполнены упоительным сексом и волнующими приключениями, сопутствующими ему.
— Малыш, устала? – спросил осторожно, - может хочешь в спа?
— Тебя это действительно волнует? – холодно спросила она и я как-то сразу понял, что любой ответ будет лишь поводом к атаке. Непонятно было только каким будет обвинение. Я промолчал, зная, что это не спасёт.
— Тебя же больше волнуют твои шлюхи, да? – фраза была настолько неожиданной, что я чуть не хрюкнул и закашлился смехом.
А стоило нам войти в дом, в следующие пару минут я узнал, что я грязный подлый кобель, что весь отпуск я пялился на окружающих шлюх – а в отеле и вообще на курорте других женщин не было, каждая только и думала о том, чтобы раздвинуть ноги, да и в самолёте она видела, как я раздевал глазами стюардессу.
От неожиданности обвинения я забыл первое правило – не перебивать, молча и с виноватым видом выслушать все обвинения, а уже потом мягко уговаривать, просить прощения и осторожно пытаться минимизировать сумму компенсации. И поплатился.
** ** **
Она наклонилась над витриной, разглядывая колечки с бриллиантами, пока я с сардоническим видом озирался
Курс английского