того, чтобы искать замену своим туфлям, я вернулась в аудиторию закрыв дверь на ключ, села за стол, задрала юбку и невольно фантазируя, как этот же Серёжа Филиппов, поднимает и грубо берёт меня, не сняв трусы начала дрочить. Отпустило меня только после второго оргазма, но оставалось навязчивое желание подойти к нему, кто же откажется от секса со своим молодым преподавателем? Но я не могла себе такого позволить, ведь дома ждал любящий муж, это будет предательством.
Из-за вечно неудовлетворённого состояния заработала себе бессонницу, а с ней нервоз и вспыльчивость. Сама того не замечая, стала стервенеть и отыгрывать свою злость на своих студентах, нередко заваливая их на семинарах. Некогда дружелюбная Светлана Анатольевна, которая всегда проявляла снисхождение, которая начинала пару в постоянно хорошем настроении, которая обязательно раз в месяц ходила со своими ребятами в кино на премьеры - превращалась в озлобленную на мир суку.
Мужу и Алёнке доставалось не меньше. Я пыталась взять себя в руки, пила разные успокоительные, вечно заставляла найти себе дело. Драила квартиру до блеска, старалась приготовить что-то новое, более сложное, даже крестиком вышивать научилась. Но ничего не помогало. Пиком был случай, когда начала орать на дочь, которая случайно разбила тарелку с супом, с которым я так долго возилась.
Ошарашенный от происходящего Боб, поймал меня за замахнувшуюся на ребёнка руку.
— Что с тобой такое? – только увидев его взгляд, я поняла, что сорвалась.
— Я... я не знаю, я не нарочно, пусти меня! – Алёна, выпучив глаза ошарашено смотрела на меня из-за его спины, этот её взгляд просто убивал, даже ноги подкосило.
— Всё, всё, всё, успокойся, пошли в комнату, сейчас мы всё обсудим, нечего ребёнку слушать такое. Малыш, мама просто устала, всё хорошо, иди к себе, я сам всё приберу.
Зайдя в комнату, он убедился, что Алёна сидит у себя и не подслушивает, прикрыл дверь и заговорил, сильно сбавив тон.
— Вроде успокоилась. Включил ей эту Сегу, классная же штука, а ты говорила только зрение сажать. Свет, мне тяжело это признать, но я понимаю, что твои истерики не с пустого места.
—.. .
— Уже который месяц, ты срываешься на пустяки, ты же не была такой.
— А что мне ещё делать? Как мне не срываться, когда вы вечно устраивайте дома свинарник? Мне тридцати ещё нет, а я у вас за служанку, пока ты пельменем у компьютера своего трясёшь. Светик прибери, Светик приготовь, Светик помоги. СВЕТА-СВЕТА-СВЕТА ДОСТАЛИ БЛЯТЬ!
— Успокойся, не повышай на меня голос. Я понимаю, ты часами в ванной торчишь не спроста и.. .
— Тебе какое дело? За вами свиньями прибираю, задрали вы меня уже.
— Ааа, так вот в чем дело. Ты просто слишком громко в ванне стонешь во время уборки – усмехнулся он.
—.. . иди нахрен – зло ответила я на очередной подкол.
— Долго я над этим думал и.. ., и я всё пойму, если ты захочешь с кем-то переспать – его дрожащий голос заставил меня опешить – тебе это нужно. Я готов закрыть глаза.
— Ты меня за шлюху какую-то держишь что ли? ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ, СВИНЬЯ НЕБЛАГОДАРНАЯ? – в очередном приступе истерики, я начала колотить его по груди, не отвечая на удары, он просто сгрёб меня в охапку и прижал к своему тёплому телу.
Я так устала, так устала от всего этого, совсем расклеившись от жизни в собственно созданном плену начала плакать.
— Прости меня, Роберт, прости, я такая дура, что вечно на вас срываюсь. Я тебя очень люблю – вжалась лицом в его тёплую домашнюю рубашку – не
Олечка (часть 3)