руки согнуты и лежат поверх нее, одна ладонь перекрещивается на другой, проводя по светлым волнам ее волос. Я попросил ее вытянуть одну ногу перед собой (не полностью прямую, конечно) и согнуть другую ногу. Мама и без тренировок знала, что нужно показывать пальцем, и я даже заметила это впервые в своей жизни. У меня есть своя доля фетишей - я парень, - но ноги никогда ничего для меня не делали. Но теперь в маминых ногах было что-то особенное - изгиб подъема, тонкие лодыжки, идеальные пропорции и, как оказалось, свеженакрашенные ногти на ногах.
Я представил, как мои губы обхватывают один из этих пальцев, растекаются по нему, полностью беря его в рот и обводя языком. И как только я подумал об этом, я сделал все, что мог, чтобы избавиться от этой мысли. Мне нужно было сделать еще несколько фотографий, и я не хотел выдавать накал своих чувств к маме в тот момент.
Откинувшись на спинку дивана, мама выпятила грудь на дюйм или два - она действительно наловчилась позировать с минимальными инструкциями - и посмотрела прямо в объектив. Она слегка опустила лицо, глядя на меня сквозь густые ресницы, и позволила своим губам раздвинуться без улыбки. Это был соблазнительный взгляд, без сомнения. Я не думал, что мама что-то имела в виду, но этот взгляд все равно соблазнил меня. Я не торопился с этой позой и сделал несколько снимков.
Я хотел еще больше раздвинуть границы.
— Давай встанем сейчас, мам, - сказал я.
— Где ты хочешь, чтобы я была? – сказала она. Мне пришлось изо всех сил постараться, чтобы не показать ей, как я воспринимаю ее слова.
— Вон там, у стены, - сказал я. - Там, где все не загромождено. Прижмись спиной к стене, опусти руки и упрись ими в стену, а теперь отведи бедра в сторону и согни ноги. Встань на носочки, слегка согни одну ногу поперек другой и выставь носок.
Я продолжал быстро пробегать инструкции, отчасти потому, что думал, что если я замедлюсь, мама может начать задаваться вопросом, действительно ли она хочет принять такую сексуальную позу перед камерой своего сына. Похоже, это сработало, потому что мама не возражала, и она одарила меня еще одним сексуальным выражением, слегка приоткрыв рот, как и раньше.
Наряд идеально подходил ей, и она выглядела в нем безупречно. Скульптурная, но женственная, стройная и соблазнительная, спортивная и грациозная: она была всем этим в одном флаконе.
Казалось, она тоже наслаждалась происходящим. Она легко воспринимала инструкции и даже импровизировала по моим указаниям, добавляя жесты и позы.
— Мам, у тебя это получается прирожденно, - сказал я. - Ты позировала папе? Я помню, как он делал много фотографий.
— Я немного позировала твоему отцу, - сказала она с усмешкой и взглядом, который говорил о том, что она думает о позах, которые она принимала.
Я продолжал говорить, фотографируя ее.
— Могу я их увидеть? – спросил я.
— Ты можешь увидеть некоторых из них, - сказала она, и улыбка стала еще шире. - Некоторые из них я не могу тебе показать.
— О! - сказал я. - Я понятия не имел, мам. Я не хотел совать нос не в свое дело.
— Ты не любопытствуешь. Все в порядке. Я давненько не вспоминала о тех фотографиях, которые он сделал.
Казалось, ей нравилось думать о них, и мне стало интересно, как папа поставил ее в позу. У меня снова встал.
Теперь в моем контрольном списке было еще кое-что. Я хотел увидеть фотографии мамы, сделанные папой, - даже те, которые мне не суждено было
Втроем