потрясены видом моей мамы на полу - думаю, больше всего Трейси. Ее внимание ни на секунду не отрывалось от раскрытой маминой киски.
Мама перенесла свой вес на одну руку, а другой потянулась между ног. Тонкие, изящные пальцы еще больше раздвинули губки ее киски, давая всем нам еще лучший обзор.
— Можно мне сфотографировать? - спросил одинокий мужчина, который достал из кармана свой телефон.
Мама заговорила между стонами и короткими вдохами: - Никаких фотографий! Только фотограф.
Я посмотрел на мужчину, который выглядел разочарованным.
— Вот что я тебе скажу, - сказал я. - Вы можете сфотографировать ее задницу под этим углом, но не фотографируйте ее лицо. Мона не хочет показывать свое лицо ни на каких фотографиях до фотосессии, которую мы собираемся провести. Ты можешь с этим согласиться?
— Конечно, - сказал парень. Он придвинулся ближе, пока не оказался всего в двух футах от того места, где вибратор танцевал и скользил по мокрой киске мамы. Он вытащил свой телефон, поднес его поближе к маминой заднице и сделал несколько снимков. Затем он отодвинул телефон и посмотрел на него, очевидно, просматривая только что сделанные фотографии. - Потрясающе, - тихо сказал он.
Тем временем вибратор оказывал свое действие на маму. Все ее тело колыхалось в ритме тонкой палочки, которую Трейси разминала и скользила по все более влажной маминой киске. Я едва мог ее узнать. Она больше не была похожа на мою маму. Одетая только в костюм школьницы и двигающаяся так, как она это делала, она была похожа на стриптизершу на сцене, выступающую перед толпой. И она хорошо справлялась.
Заговорила Трейси.
— Мона, перевернись на спину, - сказала она.
Мама сначала не отреагировала, просто продолжала раскачиваться своей попкой и всем телом извилистыми движениями, но затем, медленно, она повернулась всем телом. Она поставила свой зад на землю сбоку и перенесла на него свой вес. Она выпрямилась, оторвала левую ногу от земли и вытянула ее прямо в сторону, а затем подняла ее вверх, указав на потолок. Наконец, она перевернулась на спину, подтянула колени к груди и подняла обе ступни в воздух. Одной рукой она еще больше задрала юбку, чтобы зрители могли все видеть. Ее глаза сияли, а рот был открыт.
Боже мой, подумал я, ей это нравится. Я не мог поверить, что смотрю на свою маму, выставляющую себя такой, какая она есть. Всего час назад мы обедали в высококлассном ресторане, а теперь моя мама лежала на спине на полу порномагазина, высоко задрав ноги и демонстрируя свое обнаженное тело толпе, как стриптизерша. Я почувствовал укол чего-то - вины, беспокойства, еще чего-то - по поводу моей роли в том, что я довел маму до такого состояния. Я не слишком беспокоился о людях, которые ее окружали. Они казались безобидными, и они не знали ее, и до сих пор никто не пытался сфотографировать ее лицо, которое можно было бы использовать, чтобы скомпрометировать ее. Но, тем не менее, она была в настолько откровенном и уязвимом положении, насколько это было возможно. Случиться могло все, что угодно. Я чувствовал себя ответственным за нее. Но, должен признаться, мне это тоже нравилось. Мне нравилось то, что она делала, так же сильно, как и ей самой.
Трейси снова надавила вибратором вперед, и теперь она начала трахать им маму. Она нажала на переключатель, и жужжание стало громче при более высокой настройке. Трейси вытащила его из мамы и прижала прямо к маминому клитору, и мама завизжала. Мамина киска тоже откликнулась. Она была широко открыта на всеобщее обозрение, розовая, с отслоившимися губами и
Король Лев. Игры львят.