я думал, мы делили только друг с другом, она свободно отдавала ему. Она уже оставила меня. Я знал, что этому не может быть ни удовлетворительного объяснения, ни удовлетворительного решения.
Я видел достаточно. И я тайно сделал достаточно снимков, чтобы потом доказать себе или кому-либо еще, что это не моя фантазия.
Я достал из кармана лист бумаги и написал жирным шрифтом, который она сразу бы узнала:
"Не приходи сегодня домой. Я не хочу тебя видеть. Двери будут заперты.
Иди к маме, иди к сестре или иди домой с Дэном.
Это уже неважно.
Не звони мне сегодня. Я не буду с тобой разговаривать.
Позвони завтра. Если тебе есть что сказать мне, ты можешь сказать это тогда".
Я аккуратно сложил его. Встал и подошел к бару. Я стоял там несколько минут и стоически наблюдал за Лизой и Дэном, которые начали надевать пальто. Тут подошла официантка, и я сказал:
— Не хотите ли получить 20 долларов чаевых? — Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Я нетерпеливо продолжил: — Видите ту женщину возле танцпола, в зеленом платье и черном пальто?
— Конечно, Лиза, я ее знаю, и ее парня тоже.
С отвращением я сказал:
— Отлично, просто отлично, вот двадцатка. Просто подойдите и дайте ей эту бумажку.
Она взяла бумажку и двадцатку, посмотрела на меня, пожала плечами и пошла в сторону танцпола.
Я подошел к входу, повернулся и стал наблюдать, оцепенев от ужаса, как официантка подходит к Лизе и протягивает ей бумажку. Лиза что-то сказала ей, официантка что-то ответила и показала на барную стойку.
Лиза развернула лист бумаги, поднесла одну руку к губам, и я почти услышал, как она вскрикнула, перекрывая звуки музыки. Затем она медленно опустилась на пол, а ее изумленный любовник попытался ее удержать.
Я устало повернулся и вышел в холодную снежную ночь.
*****
Когда я ехал домой, то едва мог видеть сквозь слезы, застилавшие мне глаза. Это был самый печальный день в моей жизни. Все, во что я верил, было разрушено. Лиза была всем, в чем я нуждался, а когда-то и я был всем, в чем нуждалась Лиза.
Почему все изменилось? Неужели все это было просто сказкой? Неужели знаки были всегда рядом, а я просто был слишком самодоволен, слишком погружен в свой собственный мир, чтобы их заметить?
Я вернулся домой до полуночи. Расплатившись с Кэрол, я поблагодарил ее и отправил домой. Заглянув к Мэдди, я еще раз поразился тому, какая она красивая, какая особенная. Я старался не думать о том, что принесут следующие несколько дней или недель. Начал звонить телефон. Я отключил его, запер двери на засов и лег спать. Я был настолько измотан, что мгновенно уснул.
Удивительно, но я проспал около семи часов и чувствовал себя лучше, чем заслуживал. Мэдди, вероятно, проспит еще не меньше часа, и я начал готовиться. Я знал, что меня ждет еще один утомительный день.
Около полудня я снова подключил телефон к сети. Через несколько минут зазвонил телефон. Когда я поднял трубку, то услышал дрожащий голос Лизы:
— Можно я сейчас приду домой?
— Дверь не заперта, — и повесил трубку.
Я начал думать о том, что меня ждет, и понял, что единственный способ пройти через это - ожесточить свое сердце, выпустить гнев наружу и потребовать ответов. С того дня, как я познакомился с Лизой, я ни разу не повысил на нее голос и никогда не испытывал к ней ничего, кроме любви.
Минут через двадцать, она зашла в дверь. С того места, где я сидел на кухне, я мог наблюдать за ней. Она нервно оглядывалась по сторонам, словно надеясь увидеть Мэдди. Наконец,
Тимур и его команда I. Часть 2. Разоблачение