что этого было достаточно для того, что мне было нужно. Я записался и должен был приступить к работе через неделю после Нового года.
Праздничные выходные начинались на следующий день. У меня не было желания встречать Новый год, но и оставаться рядом с Лизой я тоже не хотел. Нахождение с ней в одном доме изо дня в день убивало меня. Я знаю, что по-прежнему люблю ее и одновременно ненавижу. Я спросил ее, есть ли у нее какие-нибудь планы, и она ответила, что нет. Я сказал ей, что мне нужно уехать на некоторое время. Хочу поехать на выходные к маме и папе. Там будет холодно, но, возможно, я смогу покататься на беговых лыжах. Это даст мне возможность проветрить голову. Я хотел собраться с мыслями, прежде чем отдать ей документы на развод.
Я вернулся в воскресенье днем. Отпуск пошел мне на пользу, и я чувствовал себя немного спокойнее. Лиза сидела в гостиной и смотрела телевизор, когда я вошел. Как обычно, она ничего мне не сказала. Наконец я спросил, где Мэдди. Она сказала, что отвезла ее на день к маме. Я подумал, что это, пожалуй, лучшая возможность сделать то, что нужно сделать.
Сходив за своим портфелем, я сел рядом с ней на диван. Я достал манильский конверт.
— Лиза, мы можем сделать это прямо сейчас. Это документы на развод. Ты должна найти адвоката и попросить его просмотреть их. Я подал документы не по причине супружеской измены, а по причине непримиримых разногласий.
Когда Лиза протянула руку, чтобы взять конверт, ее руки задрожали, и она начала плакать. Она опустила голову на колени и зарыдала огромными, раздирающими душу рыданиями. У меня на глазах навернулись слезы, но я сдержался и ждал, когда она возьмет себя в руки.
Наконец, она несколько раз высморкалась и вытерла глаза. Она села и жалобно посмотрела на меня.
— Алан, мне кажется, я беременна.
Беременна? Я просто уставился на нее в недоумении! Неужели все может быть еще хуже? Неужели, это никогда не закончится? Медленно я спросил:
— Почему ты так думаешь?
— У меня задержка месячных почти на три недели. А последнюю неделю, меня тошнит и рвет почти каждое утро.
Я просто продолжал смотреть на нее. Она ждала, ее глаза метались по сторонам, но не смотрели мне в лицо. Наконец, она проговорила:
— Ты ничего не собираешься сказать?
Я только покачал головой:
— Поздравляю, наверное, так кто же отец?
Она выглядела потрясенной и отчаявшейся.
— Алан! Это ты! Я бы никогда так с тобой не поступила!
— Что, блядь, это значит? Я тоже никогда не думал, что ты будешь меня обманывать. Но ты делаешь это уже больше шести лет!
— Нет, нет, Алан! Дэн сделал вазэктомию шесть-семь лет назад. Он не может быть отцом!
— А откуда ты знаешь, что он сделал вазэктомию? Потому что он так тебе сказал?
— Да, да!
Помедлив, я сказал:
— Значит, ты веришь Дэну, тому самому человеку, который сказал тебе, что у него открытый брак?
У Лизы открылся рот, она пыталась что-то сказать, но ничего не выходило.
— И это означает, что если ты рассчитывала на то, что его вазэктомия защитит тебя от беременности, то это также означает, что ты занималась с ним голым сексом, верно?
Лиза выглядела озадаченной:
— Голым? Что ты имеешь в виду?
Я просто взорвался:
— Какая же ты тупая! Голый секс означает, что ты трахалась с ним без презерватива! Ты позволила ему слить в тебя свою сперму без резинки!
Черт! Я просто покачал головой в недоумении. Это была еще одна картинка, которая будет преследовать меня по ночам!
Тамара