Ленка, точно индийская богиня, сидела тараща глаза, сжимая в одной руке стакан с вином в другой шоколадку.
Когда мой источник вина иссяк, то, опасаясь обратки, я склонил голову, бодаясь лбом в ложбинке между грудей. Ленка гурчала (гулила) с полным ртом, так и не проглотив моё вино, очевидно придумывая страшную месть.
Я гладил круглые девичьи коленки, упираясь взглядом в выбритую письку. Что-то щелкнуло в голове, и я ляпнул:
— Лена, а ты татарка?
— Чего-о?! – девушка, прыснула окатив меня со спины вином.
«Вот и получил в ответ гранату!»
– Ничего себе заявочка!
Ленка локтем руки подняла мою голову, второй утирая вино с губ и подбородка.
— Нет, у меня почти вся родня в Кинешме и Наволоках, да и фамилия Волокитина разве ни о чём не говорит. Тоже мне татарку нашёл. С чего ты вообще это взял-то?!
Выпрямившись, я взял у неё из рук стакан, отпил и поставил на столик, потом скусил шоколадку, не забыв облизать её пальцы:
— Да это всё дядя Коля, будь он неладен! - обвинил я ни в чём не повинного родственника. – Понимаешь. Летом у бабушки в деревне частенько сидели у костра с мужиками на брёвнах. Они самогон хлестали, истории разные рассказывали, а мы, пацаны, картошку в золе пекли, да всякие взрослые байки на ус наматывали. Вот мне и запомнилось, как дядя Коля заливал:
«Помнится, была у меня татарочка. То да сё, да шуры-муры, я к ней шасть в трусы, а у неё пизда лысая, что твоя коленка... Я её спрашиваю, мол, на хрена это? А, говорит, чтоб ты в шерсти не копался. Вот оно как бывает».
— У тебя там всё гладко, ну я и подумал, что может ты тоже татарка.
— Понятно. Насмешил.
Ленка взяла мокрое полотенце вытерла липкие от вина и сладостей ладони и протянула мне:
– На. Вытри спину.
Мне было весело, и я продолжил придуряться:
— Лена, а как ты это делаешь? Бреешь или выщипываешь? Ну, как брови.
— Ну, ты и бестолочь, - она потянулась ко мне и наградила щелчком в лоб. Затем перебралась на мою сторону полки и угнездилась на моей груди:
– Брею, конечно. Мамка научила. Не каждый раз, а по настроению, – она подняла голову и весело посмотрела на меня. - Вот сегодня захотелось, раскорячилась и всю манду выскоблила. Понравилось?
Я дотронулся до гладкой кожу на лобке, скользнул пальцами по влажной клейкой поверхности щели:
— Супер!
— Мужикам тоже нравится! – беззаботно прощебетала студентка.
— Мужикам? – озадаченно переспросил я.
— Ну, и парням тоже, – уточнила вертихвостка. – Твоему другу Казанцеву, например.
Тараканы в моей голове устроили настоящий тындырдык и топотам, потрясая усам, как ляхи в сейме саблями:
«Позор! Позор джунглям! Ты даже не третий!
— Девку в железА – враз казню!
— Распутница!
— Да что вы на неё набросились?!
— Казнить нельзя помиловать!
— А мне её трусики понравились!..»
— Тю, неужели ты ревнуешь? – горячие губы коснулись моего соска, острые ноготки прочертили дорожки от груди к низу живота, и Лена, словно разбойник с большой дороги, схватила меня за член: - Или уже брезгуешь?!!
Тараканы в голове замерли, словно выхваченные из потёмок лучом прожектора, и хором загалдели:
«Вы только посмотрите на него! Мы тут из-за него с ума сходим, а он стоит и лыбится! Позор!»
Действительно мой тупоголовый дурень вытянулся во фрунт, словно гренадёр перед императрицей. Обхватив его ладошкой, Ленка, неспешно гоняла лепесток крайней плоти, то обнажая, то укрывая головку:
— Нет, он не брезгует. Вон, как ластится!
Играясь с моим гренадёром, она снисходительно улыбалась:
— Не журись, я давно с парнями сплю, которые нравятся. Сразу после школы начала, как на фабрику
Тамара