недоумение, не возмущение. Нет, в ее взгляде я виде лишь волнение... и покорность! Это придало мне уверенности, и я ощутил себя не мальчишкой, а мужчиной! Да, мужчиной, мужем этой женщины! Я пришел к своей ЖЕНЕ! И уже уверенно я подошел к постели... Потянулся и погасил ночник... в наступившей темноте снял трико... потом трусы...
И, подняв край одеяла... лег рядом с мамочкой! А потом... мама повернулась ко мне лицом... и тихо, ласково прошептала:
– Сыночек... Родной мой... Тебе... нельзя так часто... Ведь ты еще... не взрослый.
Ее рука нежно, ласково гладила мои волосы... щеку.... Шею... плечо... грудь... обещая наслаждения! И я в ответ громко, по мужски твердо, сказал:
– Мамочка. Кто из нас мужчина?
– Ты, – шепнула она, вздрогнув.
– Тогда я, по праву мужчины, и буду решать. Договорились?
Я обнял ее за талию и привлек к себе. Мама, не сопротивляясь, покорно, нет, даже охотно, подалась ко мне всем телом. Я с восторгом ощутил грудью ее прильнувшие упругие, нежные, теплые груди, отделенные лишь тонкой тканью сорочки. Ощутил ее обнаженные теплые, нежные бедра... круглые колени... и внизу живота сладко заныло от предчувствия наслаждения, которое подарит мне мамочка! А я – подарю ей! И мои губы потянулись к ее губам. И мамины губы – к моим! Когда наши губы соприкоснулись, веки мамы вздрогнули и стыдливо опустились, прикрыв ее глаза. И мы слились в долгом, нежном, ласковом поцелуе! Потом мама поцеловала меня, так же нежно, по-матерински ласково. Но постепенно ласки наших рук становились все горячее... наши поцелуи – все жарче. Все откровеннее в них чувствовалось желание близости, желание растущее, становящееся все сильнее, все неудержимее! Мы уже не просто лежали, прильнув, а ворочались, ерзали по постели, сбивая простынь. Смелея, я оторвался от мамы, привстал и отбросил к стене одеяло. И, любуясь прекрасным полуобнаженным тело, стал осыпать поцелуями нежные руки... соски грудей... маленькие ступни... колени... бедра... поднимая подол сорочки все выше... Мама легла на спину... и раскинула ножки в стороны... И я с наслаждением осыпал поцелуями ее темный треугольник... потом ниже... открывшиеся влажные губы ее лона! И, вдыхая его пьянящий запах, открыл рот... высунул язык... и погрузил его в нежное лоно! А губами нащупал упругий бугорок клитора, взял его в губы и стал сосать! Мама громко, протяжно застонала. Выгнулась всем задрожавшим телом.
Протянув одну руку, мама прижала мою голову к своему лону. А вторая ее рука... стала увлекать мои ноги. Я охотно последовал, еще не понимая, что хочет мама. Пока не оказался на ней. И понял, что мой уже набухший член теперь – перед ее лицом. Потом, как во сне, я ощутил его в маминой ладони... потом почувствовал жар ее дыхания... нежное прикосновение ее губ... Я замер! Весь трепеща от необычности происходящего, я ощутил сладкий, нежный, по-матерински ласковый поцелуй. Мама, дорогая моя, любимая мамочка... целовала... мой член! Впервые! Я и не предполагал, что... женщины... могут целовать... не только в губы... но и самое тайное, сокровенное у мужчины! Я не мог видеть... но я представил... как моя любимая мамочка... держит перед своим лицом... мой налившийся, отвердевший член... видит его близко-близко... держит его в своей ладошке... и нежно целует губами! Жар стыда окатил меня горячей волной! Я весь вспыхнул от смущения! Но ведь мама-то... подумал я, словно в тумане... ей-то ведь... не стыдно... делать ЭТО! Значит... я должен... довериться ей! Ведь она – уже давно ЖЕНЩИНА! А я только... становлюсь МУЖЧИНОЙ! Мама учит меня! Значит... ЭТО... не стыдно!
Возращение домой