не только Я, но и Дима хотел близости! И готов к ней!
Димочка, мой любимый... мой СЫНОЧЕК!... хотел МЕНЯ! Свою любимую МАМОЧКУ! Значит, не только я, мы оба потеряли голову! От смущения, от стыда и от еще не стихшего желания я не могла вымолвить ни слова. Как завороженная, смотрела на член сына, видела, какой он напряженный и чуть подрагивает, видела даже малюсенькую капельку на кончике – и не могла отвести взгляд.
«Да что ж такое, – подумала я, – надо взять себя в руки!» Наконец, я опомнилась и как можно непринужденнее сказала:
– Дима, иди же, возьми телефон, а мне нужно искупаться.
Сын тоже словно очнулся, быстро поднял полотенце, мой халат, взял свою одежду, отпер дверь и вышел. Я заперла за ним дверь и, наконец, осталась одна, чтобы прийти в себя. Открыла воду в душе. Раздевшись, встала под воду. Нежась под струями, я ощутила, как они смывают мое возбуждение. Я могла уже думать... А подумать было о чем! Как мне теперь держать себя с сыном? Как жить дальше? Ведь мы же живем вдвоем...
Все же я немного волновалась, выходя из ванной. Дима уже возился на кухне, разогревая ужин. Увидев меня, он смущенно опустил взгляд... Я тоже. Потом я стала помогать сыну, спросила его, почему он не был на тренировке. Он рассказал о секции, о школе. Постепенно мы стали разговаривать без той напряженности, которая была вначале. За ужином я совсем уже пришла в себя. И, собравшись с духом, как можно серьезнее сказала:
– Дима. Давай договоримся на будущее. То, что произошло, давай забудем. Как будто его и не было. Почему, я думаю, ты понимаешь сам. И прошу тебя, чтобы больше ТАКОГО не повторилось! Обещай мне! Как мужчина!
Дима поднял взгляд, посмотрел мне в глаза и сказал:
– Обещаю.
Я успокоилась. Хотя в голосе сына я не услышала той твердости, какую ожидала...
*** *** ***
Мы!
Уснуть в тот вечер я долго не могла. Не глядя на часы, я все ворочалась в постели и никак не могла сомкнуть глаз. Мысли роились в голове одна за другой. А подумать ведь было о чем... И вдруг меня как осенило: да ведь Дима – это же я сама! И воспоминания пошли вереницей.
Я у мамы с папой была тоже одна. И с раннего детства больше любила папу. Мама так и называла меня – «папина дочка». Я любила сидеть у него на коленках, чувствуя рядом его сильное, теплое тело, его запах, слышать его голос, ощущать его сильные, но ласковые, добрые руки. И чем старше я становилась, тем больше понимала, что мой будущий муж будет таким, как папа. Даже после того, как папа ушел от нас. К другой женщине. Мне тогда было 11 лет. И в этот момент я подумала: У мамы и у меня сложилась одинаково семейная жизнь. Обеих нас оставили мужья. У обеих осталось по одному ребенку. Только у мамы – я, а у меня – Сын. И все же я любила папу по-прежнему... Наверное, поэтому меня не интересовали мальчишки. Мне больше нравились взрослые мужчины. И когда в нашем классе появился новый математик Александр Иванович, я по уши влюбилась в него! Потому что он так был похож на моего папу! Похож и ростом, и лицом, даже голос у него был похож на голос отца. Только он был моложе папы на пять лет. Ему было тогда за 30 (Тут я вновь подумала: почти как Я и Дима!). И, несмотря на то, что я по-прежнему любила папу, стала любить и
Поклонница