знает их дальнейшую судьбу. Воспитанием и образованием детей с пелёнок занимается государство, и содержатся они при этом в специальных интернатах.
— Выходит, ты никогда не видела ни отца, ни мать?!
— Не-а. – отрицательно помотала головой девушка.
Она повернулась на бок и подперла рукой голову, чтобы иметь возможность лучше созерцать меня во время диалога.
— А братья или сёстры, о них ты что-нибудь знаешь?
— Я не имею понятия, есть ли они у меня. Согласно закону, каждая семья обязана родить хотя бы одного ребёнка. А дальше – уже как пойдёт. Так что я даже не знаю, была ли я первенцем.
— Да уж, дела...
— А ты? Ты знаком со своими братьями? Какие они, расскажи! Похожи на тебя? – в глазёнках у Млады заиграл какой-то озорной огонёк.
— Вынужден тебя разочаровать: у меня нет ни братьев, ни сестёр. Только двоюродные.
— А как это – «двоюродные»?
Пришлось объяснить ей смысл этого слова. А потом мы болтали обо всякой чепухе: об экономике, об энергетике, о машиностроении и о сельском хозяйстве. Моя собеседница была очень удивлена тем, что электроэнергию мы умеем получать в том числе, расщепляя атом. Особенно её поразило, что электричество у нас есть в каждом доме, ведь у них по сей день используют для освещения свечи.
— Серьёзно?! У вас до сих нет у людей электричества?
— Так, а зачем оно им? Другое дело – на фабриках и заводах, там без него действительно никуда.
— Да нет, это странно! – возмущался я. – XXI век на дворе, а тут такое... Ты скажи ещё, что у вас нефть не добывают!
— А что такое нефть? И что значит XXI век?
— Уфф... – ухватил я сам себя за причёску. – Ладно, скажи, какой сейчас год?
— 7531й. – спокойно ответила моя собеседница. – А у вас?
— А у нас, честно говоря, 2023й от рождества Христова.
— А это ещё кто такой? – удивлённо нахмурилась Млада.
— Так!.. Ладно!.. Спокойно... – теперь я уже обеими руками схватился за черепушку, чтобы она невзначай не лопнула. – Отложим беседы на теологические темы на потом.
— Как скажешь... – хитренько улыбнулась девчонка и опять игриво посмотрела на меня сквозь упавший со лба волнистый локон чёлки. – Давай тогда про эту, как её... про нефть?
— Точно! Вот скажи мне, у вас улицы городов по ночам освещают?
— Конечно! Каждый вечер зажигают фонари, а по утрам их гасят.
— Отлично! Значит, не всё потеряно. А на чём работают эти фонари? Ведь наверняка же на керосине!
— Нет, какой ещё керосин... Они работают на китовом жире. Правда, в последнее время его котировки на мировом рынке сильно возросли из-за высокого спроса, и поэтому...
— Час от часу не легче... Чё, реально?! – меня аж затрясло от приступа хохота, когда я представил себе сводку экономических новостей, где на первой строке стоит цена за барелль китового жира марки Brent.
— Ну, да! И ты зря смеёшься! Между прочим, у России на сегодняшний день самый многочисленный китобойный флот! – с неподдельной гордостью в голосе сообщила мне Млада.
— Ой!.. Прости, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть. Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к некоторым реалиям вашего мира.
— Да ладно... – она откинулась головой на подушку и уставилась в потолок. – Я и сама иногда задумываюсь над тем, какой могла бы быть наша жизнь, если бы не эти ящеромордые.
— А какой, ты сказала, сейчас год?
— 7531й от сотворения мира в Звёздном храме. – не задумываясь отчеканила моя знакомая.
— Ну, да, сходится... – пробубнил я, вбив в поисковик планшета
избалованный мальчик