пятницу утром будет просто дождь, но к полудню начался настоящий ливень. Он не утихал всю ночь и к утру субботы все еще был сильным. Черный порох плохо переносит дождь. Принимающий клуб отменил его и перенес на две недели. Все собрали вещи и уехали.
Это было благословением для Энни. На первом курсе колледжа у нее развился острый приступ предменструального синдрома. Она пыталась бороться с этим, но стало так плохо, что ее чуть не отчислили. Наконец врач нашел подходящее лекарство, чтобы сбалансировать ее гормональный фон и психическое состояние. До приема лекарства судороги были мучительными, и, по ее собственным словам, она превратилась в "орущую суку, которая ненавидела всех, включая себя". Она неукоснительно принимала таблетки и не могла понять, почему они пропали из ее чемодана. По ее словам, она также не смогла бы участвовать в соревнованиях, "потому что ее бы так сильно трясло, что она не смогла бы ни во что попасть, и это было хорошо, потому что заряженное оружие в ее руках прямо сейчас было не очень хорошей идеей".
Ее отец входил в национальный совет директоров, и поскольку никто не мог конкурировать, они решили провести импровизированное совещание по планированию. С одной стороны, ему было грустно, потому что он наконец-то встретил кого-то и хотел вернуться к ней домой, и рад, потому что у него был опыт общения с Энни без таблеток, и пятичасовая поездка с ней напугала его. Он выбрал легкий выход и уговорил Дока отвезти ее домой. И теперь мы вернулись к тому, с чего начали.
**********************************
Тридцать восемь минут спустя Док въехал задним ходом на подъездную дорожку к ее дому, чтобы они могли выгрузить ее снаряжение. Ее дом был старым и частично встроенным в склон холма. Он был в отличном состоянии, и она содержала его в чистоте, что было немаловажно при привычках ее мужа. Гараж одновременно был и подвалом.
Она вышла из машины и перекинула ремень с оружием через плечо.
— Дайте мне минутку, Док. Устройство для открывания гаражных ворот находится на козырьке моей машины у папиного дома. Я войду в боковую дверь и открою ее изнутри. Тогда я посмотрю, где я оставила свои таблетки.
Ее почти неудержимо трясло. Он боялся, что она может упасть в обморок.
— Я прогуляюсь с тобой. Может быть, ты уронила свои таблетки на пол гаража.
Она возилась со своими ключами. Он взял их, воспользовался тем, на который она указала, и провел ее внутрь.
— Что за хрень? Почему машина этой девицы стоит в моем гараже?
На ее месте был припаркован фольксваген с откидным верхом, выкрашенный краской. Только один человек в городе ездит на такой машине. Лиза Голд, одна из ее агентов. Прежде чем он успел среагировать, она уже была за дверью и направлялась в хозяйскую спальню.
Он поймал ее у открытой двери спальни. К счастью, она застыла на минуту. Он подошел к ней как раз в тот момент, когда она вытащила один из своих пистолетов и направила его на кровать. У него не было времени вырвать пистолет из ее руки, поэтому он попытался опустить его. Его рука коснулась курка как раз в тот момент, когда она нажала на спусковой крючок, и его большой палец оказался между бойком и капсюлем. Боек рассек ему кожу, но не дал выстрелить. Используя свою инерцию и габариты, он поднял ее и зажал ей рот рукой. Она колотила его ботинками по голеням и пыталась укусить ему руку, но он затащил ее обратно в подвал.
Пара на кровати их даже не заметила. На Лизе была любимая
Любовь небесного цвета. (2)