Иванов** обвинял во всем шаров!» - молча глядя ему вслед, лишь оскалился я, на мгновенье зло сверкнув ледяной синевой в карих глазах.
Анна же, необычно вытянувшись в последней позе Фай Родис*** - (выгнув спину, отведя одну ногу назад, но подняв правую руку вверх с открытой ладонью!) – как торжественно приветствовала этот ОШ, так и явно прощалась с ним!
Пролетев над сосновым бором не более пяти минут, огненный шар вдруг резко взвился в звездное небо, в котором стал быстро таять, да вскоре так и растаял, оставив лишь после себя белесо-туманную вуаль странной дымки! И, тут же, вместе с его испарением, мигом исчезла и вся эта сизая пелена со всеми таинственными могилами!
Будто очнувшись от некого наваждения, я, со смущенными улыбками переглянувшись с дочерью (глаза которой снова стали человеческими!) снова опустился перед костром, стараясь даже не мыслить о произошедшей мистерии.
Как завороженный, я, праздно глядя в колыхающийся огонь, внутренне сливаясь с беспокойной лесной безмятежностью, уже было начал впадать в легкую невесомость дремы, как вдруг... услышал откуда-то сверху необычайно резкий шорох ветвей!
Мгновенно взметнув с также встрепенувшейся Анной взоры на ближайшую сосну, мы увидели там... примостившуюся сову! Пушистую, белоснежную сову, с красивыми коричневыми полосками на перьях, да громадными темными глазами!
— Ой, пап, сова! – словно какая-то молодая девчонка, в тоже мгновенье радостно закричала Анна, разом нацеливая на ночную птицу смартфон. – Надо заснять её для мамы! Ты же знаешь, что она просто обожает сов!
— Верно, Аня! – также, с необъяснимо вспыхнувшей радостью поддержал я дочь. – Мария любит этих птиц!
Да, Мария Эмильевна действительно всегда обожала различных сов, словно прекрасная ведьма из русских сказок, мистично заполонив наш дом сплошь совиной атрибутикой – от обычных вешалок в коридоре, до ночных светильников в спальне!
Чтобы не испугать пернатую пушистую, Анна перевела смартфон в режим ночной съемки и сделала ряд превосходных снимков.
— Надо придумать ей имя! – с сим, весело произнесла она. – Давай назовем её Хайди!
— Хайди?! – с улыбкой переспросил я её, ещё сильней ощутив пролившееся в сердце тепло.
— Да, Хай-Ди! – кивнула Анна, любуясь снимками совы в телефоне. - Именно так!
— Может назовем её Хедвигой?! – совершенно шутя предложил ей я.
Молниеносно стерев с лица улыбку, Анна, вдруг побледнев, едва прошептала:
- Почему ты произнес ЭТО ИМЯ?..
— Нууу, в Гарри Поттере же сову кличут Хедвигой! – парировал я, краснея под сим её глубоко озадаченным взглядом. – Вот давай и её назовем так! А что тебя смущает, дочка?!
— Аааа, в Гарри Поттере... - тут же, с явным облегчением выдохнула дочь, вновь воссияв в ночи светом улыбки. – А я ведь подумала о... Впрочем, неважно! Да, назовем её Хедвигой, пап!
— Хотя, Ань... - уже озадачился я. – Вдруг эта сова не «она», а «он»...
— Ха-ха, пап! – только лишь полыхнула смешком дочь в ночь. – Нет, пап, это сова явно «дама»!
— Откуда ты знаешь, Ань?!
— Мама как-то научила меня различать сов по их габаритам. Так вот, судя по её размеру, она явно девочка, а не мальчик!
— О, боги-боги! Я не знал, что живу сразу с двумя орнитологами!
— Ха-ха, пап! Теперь знай это! Ха-ха!
— Ладно, хорошо, что не с серпентологами!
Весело шутя, да добродушно подтрунивая друг над другом, мы ещё некоторое время любовались этой пернатой Хедвигой, ловя на себе сверкающий взгляд её огромных глаз, да слыша мерное уханье. Однако, в какой-то момент, Анна, вдруг оставив смартфон, полезла в свой рюкзак и вытащила оттуда... хрусталь небольшого круглого шара! Шара, с которым рухнула грудью на покрывало, задумчиво уставившись
Разрешил сходить к её старому другу