о Боже... я иду». Он попытался отстраниться, чтобы не выстрелить ей в рот, но она прижала его к себе. Он выпустил взрывную порцию спермы, и она продолжила сосать. Для нее было неожиданно волнительно видеть сперму сына на своем языке и во рту. Он неосознанно сильно сжал длинные отзывчивые соски матери и услышал ее приглушенный визг. Она почувствовала это глубоко в своей киске – киске матери, которая жаждала члена своего маленького сына.
После этого все было по-другому. Помимо семейных, у них начали развиваться любовные отношения. Элли по-прежнему позировала сыну, и он стал плодовитым. Сидя перед ним, она рассказала ему о своей любви, и это вдохновило его. После их первого раза она сказала ему: «Я всегда хотела доставить тебе удовольствие… сделать что-то для тебя. Я не знала, смогу ли я. Я никогда не знала, когда дошло до этого, смогу ли я на самом деле взять член в рот; я никогда не знала, смогу ли я позволить ему... позволить тебе, моя любовь... любить меня... трахать меня... так, как ты. Теперь я чувствую себя такой свободной... Я могу сказать это, и я могу это сделать... все здесь для нас обоих... и теперь я могу любить тебя... и я действительно люблю тебя».
За считанные месяцы он нарисовал с ней десятки картин. Он рисовал часами, даже когда она не сидела. Он отнес их галеристу в городе, и женщина согласилась их показать... потому что она видела. Она видела чувства в линии, форме и цвете. Она видела волнение в румянце на груди и любовь на лице. Она увидела тайну. Картины начали продавать.
Конечно, Коннор был еще неизвестен, и то, что он получил за свои первые картины, не сделало их богатыми, но он был рад, что люди были готовы платить за свою работу, которую он сделал. Элли гордилась и радовалась за него, но за его успех пришлось заплатить цену.
Коннор не мог насытиться своей матерью, и Элли не жаловалась. Однажды он появился в ее кабинете в школе после окончания занятий. Она была удивлена и рада его видеть. «Чему я обязана этим неожиданным удовольствием, спросила она?»
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, когда она откинулась на спинку стула. «За твое прекрасное тело», - сказал он, когда его руки начали исследовать.
Она издала небольшой обеспокоенный смешок. «Ты с ума сошел? Я не задержусь на этой работе, если кто-нибудь нас увидит… остановись, дорогой». Он повернул замок и вернулся к ее шее, целуя ее вдоль и поперек её. «О Боже...» - она сдалась. Она приблизилась к его губам и нашла теперь уже знакомый язык, который столько раз доставлял удовольствие ее киске. Она встала и почувствовала его тело рядом с собой, пока они целовались. Он слегка провел руками по бокам ее тела вдоль изгиба ее талии и бедер. Они целовались и целовались. Она полусидела на столе, пока он расстегивал ее блузку и снимал лифчик. Он ласкал грудь матери, когда она стала дышать чаще. Он поднял юбку и обнажил чопорные белые трусики, не похожие на те, которые она обычно носила для него дома. Он снял их, остановившись, чтобы поцеловать и пососать клитор, который его язык нашел после разделения тонких влажных спутанных волос, украшавших киску его матери.
Коннор вынул свой член и посадил на него свою мать. Элли чувствовала его силу, когда он держал ее на себе. Ее ноги и руки обвили его, но его рук под ее задницей и его стального стержня в ее киске, казалось, было достаточно, чтобы удержать ее там навсегда.
Десять писем. Часть I. Письмо первое