боюсь в Англии люди могут подумать, что я enceinte, [в интересном положении (фр.)] но здесь это считается изысканной красотой, особенно у мужчин. Более того, Эдит утверждает, что нет ни одной части тела девушки, которую мужчинам было бы так приятно целовать, как ventre, особенно если он упругий и округлый.
Во всяком случае, я заметила, что взгляды и графини, и двух ее сыновей с большим одобрением устремлены на мой чуть выпирающий животик, который, будучи выставленным напоказ благодаря очень облегающему платью, только подчеркивал линии, ведущие к теплым впадинам моей «киски».
Беседа была очень вежливой, и мне посчастливилось настолько произвести впечатление на хозяйку, что она разрешила своим сыновьям сопроводить нас с Эдит вечером в Comédie-Française. [Известнейший в мире французский классический репертуарный театр, основанный в 1680 году декретом короля Людовика XIV. Носит неофициальное название «Дом Мольера»].
Однако идея отправиться в этот классический театр никому из нас не понравилась, и вместо этого мы провели первую половину вечера, наблюдая за неприличными танцами в Moulin Rouge, а вторую половину — в Folies Bergère, [Мулен-Руж (фр. Красная мельница) — классическое кабаре в Париже, одна из известнейших достопримечательностей французской столицы; Фоли-Бержер (фр. Пастушка Фоллис) — знаменитое кабаре и варьете в Париже, пользующееся большой популярностью] где откровенные попытки многочисленных cocottes возбудить чувственность разных присутствующих мужчин меня очень позабавили.
Оба кузена Эдит к тому времени уже отбросили всякую сдержанность и рассказывали нам всевозможные истории о разных блудницах, которых мы встречали.
Они обратили наше внимание на одну из них, которая была, по-видимому, весьма неравнодушна к юным мальчикам, но обнаружив, что ей трудно удовлетворить эту милую похоть, дама прибегла к оригинальному способу — каждый день она отправляла себе множество телеграмм.
Надо сказать, что в Париже телеграммы всегда доставляют адресату почтовые разносчики лично в руки. Когда один из них стучал в дверь и ему говорили «входите», он заставал ее полулежащей в длинном мягком кресле, в одном лишь тонком шелковом халате, который, будучи специально расстегнутым спереди, распахивался при малейшем движении, позволяя юноше полюбоваться ее открытой куничкой и оголенной грудью. После нескольких мгновений созерцания этих прелестей, как правило, не требовалось особых уговоров, чтобы побудить его снять штаны и предоставить в ее распоряжение свой юный мужской «орган».
Если мальчик оказывался новичком в искусстве порока, ее наслаждение, конечно, было еще больше, ведь для развратной женщины нет бóльшего удовольствия, чем научить юного невинного мальчика всем способам удовлетворения чувственной страсти и сделать его адептом разврата.
На следующее утро я позавтракала в своей спальне и стала одеваться к церковной службе, естественно, выбрав для этого самые красивые вещи.
Спустившись вниз, я обнаружила, что меня уже ждут, — графиня была поражена таким, как она выразилась, «видéнием прелести», и поначалу, казалось, потеряла дар речи. Но затем, подняв наши вуали, она одарила меня долгим страстным поцелуем, который вполне дал понять, насколько изящество моей фигуры возбудило ее «лесбийские чувства». Всю дорогу в церковь и всю службу она не сводила с меня глаз, а когда мы вернулись домой, она тут же увела меня в свою спальню, где распорядилась подать для нас обоих второй завтрак.
Эдит и два ее кузена понимающе улыбнулись, зная, что должно было произойти, но не стали жаловаться на то, что им придется обедать втроем.
Графиня с помощью своей горничной быстро разделась, и на ней остались только чулки и камиза. Затем девушка принялась раздевать меня, и я уже начал расстегивать свои длинные перчатки, когда хозяйка остановила меня и приказала прислуге:
— Оставьте шляпку, перчатки, туфли, чулки, корсет и нижнюю сорочку, но все остальное снимите!
История одной официантки. Часть 2