более внимательной, в следующий раз. Пусть все это останется между нами!»
«Может быть, останется – а может быть, я скажу отцу, если мы не договоримся»
Мама вздохнула: «Что ты хочешь?»
«Я хочу посмотреть на твою попку»
«Ох, сынок, это ТАК неправильно!» Какая я буду после этого мать!? Нет, нет!»
Я не двигался, молча глядя на мать. Наконец, мама сжала зубы и, повернувшись ко мне спиной, направилась в спальню. Я уже подумал, что она не купилась на мой блеф – но мама остановилась, взялась за края ночной рубашки.. . и задрала их вверх. Она подняла ее до плеч, обнажив ягодицы и спину – и сняла через голову. По прежнему стоя спиной ко мне, мама прижала сорочку к груди – и медленно пошла в спальню.
Я облизал губы, пересохшие при виде обнаженной маминой попки. При каждом движении ягодицы играли, поднимаясь и опускаясь.
Мама вошла в спальню, и я увидел трусики и лифчик, валяющиеся на полу. Она нагнулась, чуть согнув колени, чтобы поднять их. При этом ее большая белая попа особенно выпятилась, и в промежности были видны лобковые волосы.
Мама обернулась, по-прежнему прижимая сорочку к груди, стараясь прикрыть ею пизду и титьки – и начала закрывать дверь. Но перед этим, она быстро взглянула мне в глаза.. . и усмехнулась.
Господи, какая же она блядь!
Глава 6. Голые мамины титьки.
В этом году у нас была слишком легкая программа по химии – и мои родители захотели перевести меня в класс с углубленным изучением химии. В середине года это было не так легко сделать, и директор сказал, что он переведет меня, если Сергей Иванович – учитель по химии, согласится на это. Я спросил его, но он отказал. Я только обрадовался. Что я дурак – идти в класс, где придется много учиться? Но мама настаивала – и решила сама поговорить с учителем. Мы договорились встретиться в школе после уроков. Мама отпросилась пораньше, мы встретились в школе, и я отвел ее в класс химии и представил Сергею Ивановичу. Тощий, застенчивый лысеющий очкарик поднялся приветствуя нас и предложил присесть за ученические парты, стоящие перед его столом.
Перед тем как сесть, мама сняла пальто. Она была одета в новую рабочую одежду: длинная юбка, застегивающаяся спереди на пуговицы и пиджак поверх черного свитера. В этот раз, пуговицы спереди были расстегнуты наполовину – хотя перед выходом из дома они были застегнуты. Пиджак мама повесила рядом с пальто, оставшись в обтягивающем свитере, заставляющем ее тяжелые груди стоять торчком. Кроме того, свитер был ручной вязки, позволяющей видеть сквозь маленькие отверстия в нем. Я отчетливо видел сквозь свитер все детали маминого шелкового черного бюстгальтера. По тому, как внимательно Сергей Иванович смотрел на мамину грудь, я думаю, что он тоже все видел.
Мама откинулась назад и положила ногу на ногу, заставив полы полурасстегнутой юбки упасть, обнажив сочные ляжки. Чулков не было. Однако я знал, что трусики были надеты, поскольку сквозь разрез можно было рассмотреть краешек розовой ткани.
Мама начала дружелюбно уговаривать Сергея Ивановича, чтобы он взял меня в свой класс. Было непонятно, осознает ли учитель, что говорит мама, поскольку его глаза постоянно перемещались между ее обнаженными ляжками и откровенным свитером.
Наконец, он произнес несколько слов. Учитель извинился за то, что не может меня принять, поскольку мест уже нет. Мне кажется, говоря это скучным и спокойным голосом, он притворялся. Мама тоже понимала это.
Мама выглядела чуть раздраженной – но не злой, и продолжила уговаривать Сергея Ивановича. Она сняла ногу с ноги и развела колени примерно на полметра. Я отчетливо видел ее
Борян-Порнобогатырь