От яркого дневного света Лида пришла в себя. Осужденных уже завели в задние тюрьмы, а Лида, одной рукой утирая слезы, другой прикрывая половинками платья голую грудь, жаловалась у дверей воронка конвойному офицеру, что ее изнасиловали прямо по дороге. Тот с усталым видом отвечал:
– На всех женщин отдельных машин не напасешься, а расследовать это происшествие некому, некогда, и вообще тебе все равно в лагеря. Какая разница, накажут насильников или нет? Они все равно там же будут.
Потом было недельное стояние в набитой битком женской камере, спали на нарах по очереди. Только тогда Лида поняла, что таких, как она – невиновных – тьма тьмущая, а чуть позже, что бабская доля за решеткой горче мужской, но некоторым все-таки везет...
Офицерская жена