что считаешь это неправильным. Я пойму, если ты не захочешь, но не мог бы ты? Прежде чем мы уйдем отсюда?
— Выпороть тебя палкой?
Саманта улыбнулась.
— Или твоим ремнем.
— Дело не в том, что я не хочу, Саманта. Я сказал тебе, что не думаю, что это правильно, но дело не в том, что мне не нравится делать это с тобой. Наблюдая за тобой во время последней поездки, я не сомневался, что тебе это понравилось, и даже когда я отшлепал тебя на днях, я видел, как ты завелась. Когда я делаю это, порю тебя; мне трудно понять, когда остановиться. Трудно держать себя в руках. Я боюсь, что зайду слишком далеко и действительно причиню тебе боль.
— Я доверяю тебе, Джим, ты это знаешь. Ты сказал мне, что я отдала свою жизнь в твои руки здесь. В тот первый раз, в твоем подвале, когда ты выпорол меня? Ты сказал, что дашь мне столько, сколько я смогу взять. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности, так что я могла не волноваться так сильно и просто наслаждаться этим. Прошлой ночью, когда ты так крепко сковал меня, с кляпом во рту и всем прочим, это было потрясающе. Каждый раз, когда я двигалась, мне было больно по всему телу. Но, знаешь, когда я кончала? Все, о чем я могла думать, это если бы... Ну.
— Продолжай.
— Если бы ты меня порол.
Я посидел немного, переваривая то, что Саманта только что рассказала мне. Она выглядела встревоженной, как будто слишком много говорила, возможно, слишком сильно подтолкнула меня.
Наконец, я заговорил.
— Саманта, я надеялся, что одного бондажа тебе будет достаточно в этой поездке.
— Это правда Джим. Мне действительно нравилось быть скованной все это время.
Я продолжил.
— Мне нравится доставлять тебе удовольствие, больше, чем ты думаешь. Видеть тебя такой, разгоряченной и обеспокоенной, и знать, что это из-за меня ты стала такой, это здорово. Ты из тех, кто может превратить боль в удовольствие. Тебе это нужно, и с этим нужно быть осторожным. «Шлюха боли» — термин, который я слышал, «наркоманка боли» — другой. Это эндорфины, которые организм выделяет, когда подвергается нападению или испытывает боль. Это может стать чем-то вроде наркотика, без которого ты не сможешь жить, но если ты сможешь жить, держа все это под контролем и не позволяя этому управлять тобой, тогда мы сможем прийти к какому-то соглашению. Я дам тебе твою боль, Саманта, все, с чем ты сможешь справиться. Но я не позволю этому погубить тебя. Ты можешь получить то, что я даю, но ты должен верить, что я буду знать, когда тебе это нужно и когда дать это.
Саманта на мгновение задумалась.
— Я люблю тебя, Хозяин, — сказала она.
— Возможно, это наш последний вечер без людей, — сказал я. — Ты хочешь сделать его особенным?
Саманта спросила меня, есть ли у меня что-то на уме.
— О, ладно, у меня появилась идея. Она будет включать в себя то, что ты будешь висеть вниз головой на дереве, — сказал я.
Я заставил Саманту заняться приготовлением ужина, а сам занялся поиском места для сцены, которую я задумал. Немного углубившись в кустарник, я наткнулся на что-то вроде поляны и руины какого-то старого здания. Осталось всего несколько бревен, это могла быть старая хижина. Место было в низкой долине, так что нас не было видно с озера, и местность была довольно чистой, за исключением одного высокого дерева, толстая ветка которого торчала примерно на шесть метров вверх. Когда тебе что-то нужно, это падает тебе в
Не стреляй. Часть 2. (4 из 21). Наташа, Сергей