Если хочешь родить от меня, я не против. Только ребёнком меня не привяжешь. Поздно уже. Не будем терять время, чтобы нас опять Валюха не застукала, как в прошлый раз.
Она действительно замуж выходит? – осторожно поинтересовалась Клавдия, – я от мамки слышала.
– Собирается, вроде, – неопределённо подтвердил Костя, забираясь под одеяло.
– У неё с женщинами отношения были когда-нибудь? – отводя глаза в сторону, поинтересовалась Клава, стягивая с себя платье.
– Меня в ваши бабские дела Валюха не посвящает. Да и зачем ей это при двух мужиках, – опрокидывая девушку на подушку, отмахнулся Костик.
– А кто второй? – удивилась Клава, стягивая с себя трусики под одеялом.
– Догадайся с одного раза... – пряча довольную ухмылку намекнул Костя, целуя ложбинку на ключице любовницы.
– Константин, перед занятиями зайди к завучу вашего технаря, передай от меня наилучшие пожелания. От себя самые искренние извинения, касательно всех твоих закидонов, – напомнил Семён, уходя на работу, – я непременно с ним созвонюсь. И не вздумай меня динамить, обязательно проверю. О своих сексуальных успехах с его дочерью лучше помалкивай. Старик может не пережить такого «счастья». Враз вылетишь с волчьим билетом, прямиком на призывной пункт. Там, для таких обормотов, круглосуточный приём. Ты меня понял?
– Чего не понять, Ваше благородие. Меры воздействия уже уяснил. Разрешите свалить?
– Веруш, сопроводи охламона до остановки и проследи, чтобы не смотался по дороге.
– Блохастик, следуй к лифту. Шаг влево, шаг вправо – считается побегом. Прыжок на месте – провокация. Стреляю без предупреждения! – ткнув парня в спину кулачком, предупредила Веруша Костика.
– Фу, как грубо и бестактно, а эту женщину я любил когда-то... – проронил с тихой грустью Костя, выходя за дверь, – как людей меняют погоны на плечах.
– Прекратить посторонние разговоры, – пресекла Верушка попытку Костика усыпить бдительность своего конвоира.
– Кто же теперь тебе попку тискает без меня? – с сожалением поинтересовался Костя у девушки.
– Кому надо, тот и тискает. Вызывай лифт.
– Понятно, что никто. Сочувствую твоему парню... Сам не хочет или ты не дозволяешь?
– Тебе, помнится, не запрещала, только ты не мне одной успевал задницу лапать, Костенька.
– Никто не жаловался, Веруш, а ты в первую очередь. Не хочешь, вспомнить?
– Совсем слабоумный? Я люблю другого, – с негодованием отвергла предложение Костика Верушка.
– Так и люби себе на здоровье. Я не претендую на роль возлюбленного. Физиология, порой, навевает воспоминания, которых невозможно избежать И знать никто не будет. Ведь мы как родственники с тобой. Что мы не имеем право на нашу маленькую тайну? Когда-нибудь, Верунь, мы могли бы быть полезными друг для друга.
Вера пристально смотрела в лицо парня, вспоминая их первый поцелуй в парке у канализационного колодца. Пришедший лифт, распахнул перед ними со скрежетом двери, с тусклым освещением тесной кабины. Они вошли в обшарпанную кабину лифта и Костя порывисто привлёк к себе девушку, зарывшись лицом в пышные локоны Верушки.
Руки парня скользнули со спины на упругие ягодицы Веруши и подхватили девушку, удерживая её навесу. Костька ткнулся в приоткрытый рот девчонки, жадно целуя чёткий рисунок губ подруги. Рука Веруши судорожно прошла по панели кнопок и остановила лифтовую кабину между этажами.
– Мерзавец, ещё хочу! – сквозь стон проронила она, подтягивая край подола форменной юбки. Спустя пару минут, откуда-то снизу донёсся дребезжащий, возмущённый возглас нетерпеливого пассажира.
– Какая там сука лифт держит?!!!
– Давай у меня дома сегодня ночью, тяжело дыша произнёс Костька, вынимая ладонь из-под резинки трусиков на поясе Верушки.
– Дурак! Пошёл на хер, долго ты меня будешь мучить, вшивота блохастая? – вырываясь из объятий
Мое детство