лицо. Ее волосы высохли и свисали далеко за плечи, сверкая под ярким утренним солнцем, как золото.
— Ты можешь оседлать меня, — сказал я. — Или мы можем сделать это по-собачьи, и ты никогда не ошибешься с прямой миссионерской позицией. Есть и более экзотические позы, но я бы рекомендовал повременить с ними до того, как мы сломаем твою печать.
Лилли потерла подбородок, как бы раздумывая.
— Я хочу все время смотреть тебе в глаза.
— Это исключает "по-собачьи". Все сводится к тому, чтобы ты оседлала меня или я отвез тебя в Трахвиль.
Лилли хихикнула.
— Я голосую за город. Я хочу обхватить тебя ногами, пока ты будешь жестко ебать меня.
Ее грязные разговоры разожгли во мне фитиль, и мой член дернулся, затвердевая на глазах. Лилли протянула руку и взяла мой член, нежно лаская его своими проворными пальцами.
— Что касается слома печати, то этот корабль уже давно уплыл. Я чудовищно озабоченная сучка, и мои игрушки были для меня самым лучшим вариантом на протяжении многих лет. Я порвала свою девственную плеву, когда мне было шестнадцать.
Я поднял бровь.
— Тогда мы можем пропустить боль и сразу перейти к удовольствию, хотя ты всё равно очень тугая.
Лилли посмотрела на меня, в ее глазах отразилось беспокойство.
— Он у тебя больше, чем любая из моих игрушек. — Она наклонилась и поцеловала кончик моего члена. — Но я люблю его больше всего, и я знаю, что он никогда не причинит мне вреда.
— Он будет делать это так медленно и уверенно, как тебе нужно, — сказал я. — Ты вся разогрелась и расслабилась?
— Полностью, — сказала она. — Я готова. Боже, я была готова уже так долго.
Ее ласки и медленные поглаживания воскресили мой член до полного стояка, и я почувствовал непреодолимую потребность ввести его внутрь её. Я сел и похлопал по кровати позади себя.
— Хорошо, детка. Ложись и устраивайся поудобнее.
Лилль игриво улыбнулась и бросилась заполнять моё освободившееся место. Она легла на спину, вытянулась, и ее сиськи покачивались, но не сильно.
— Здесь так тепло и уютно. — Она хихикнула и потянулась ко мне, прижав сиськи друг к другу, одновременно раздвигая ноги. — Я готова к тому, чтобы ты отвез меня в Трахвиль.
Я смотрел на ее обнаженное тело, все еще ошеломленный ее невероятной красотой. Потребуется много времени, чтобы привыкнуть к ее присутствию в моей постели, если вообще когда-нибудь привыкну. Ее золотистые волосы рассыпались вокруг головы, словно мерцающий нимб, а бриллиантовый пирсинг на животе сверкал в лучах яркого утреннего солнца. Ее грудь поднималась и опускалась в ровном ритме, пока солнце заливало ее сияющим светом. У нее было лицо ангела, даже если у этого ангела был короткий запал и вспыльчивый характер.
Она нахмурилась.
— Что случилось?
— Если это сон, надеюсь, я не проснусь, — сказал я.
Сладкая улыбка расплылась по ее лицу.
— Иди сюда и займись со мной любовью. — Она потянулась ко мне, и я пробрался вперед, скользнул между ее раздвинутых ног, наклонился и поцеловал ее губы.
Наши языки сплелись, когда мой член скользил по ее груди и ниже, проходя по ее теплой, влажной щели. Горячее удовольствие прокатилось по моему позвоночнику, и Лилли застонала, скользнув шелковистыми ногами по моей талии и лаская своими пятками мои бедра.
Лилли обхватила меня руками за плечи и притянула к себе, углубляя наш поцелуй по мере того, как она двигалась, вдавливая мой член глубоко в ее скользкую ложбинку.
Я вел своим щупом по следу ее сокровищ, пока сопротивление не исчезло, и я скользнул им внутрь нее с пьянящим приливом и мощным
вечер панка