Такие фирменные вареные джинсы у нас в городе только молодые девушки и парни носят. А ещё покрашенные красной краской волосы по молодежной моде и импортная черная водолазка, надетая на бабе Зое сверху. Сквозь которую проступали заманчивые холмики её не сильно обвислых и среднего размера грудей.
Одним словом, мать моей матери была модной и не хотела стареть. Она курила дорогие американские "Мальборо " и пахла французскими духами. И была симпатичная на лицо. Во всяком случае, она мне очень и очень нравилась. И чем больше я с ней общался. Тем больше хотел засадить своей родной бабке по матери.
Да и мне хотелось новых ощущений с женщиной. Мама Света и тётя Галя мне уже приелись, как и их ядреные прелести. А баба Зоя была совсем другой. И телом, и манерой поведения.
— Так, значит, вы вдвоём тут живёте? Думаю, и для меня место у вас найдется. Квартира, я смотрю, трёхкомнатная. Как раз по комнате на человека. Мне негде жить. Я бездомная. И, пожалуй, поживу с вами. Может, зиму. Или насовсем останусь. - не прося, а в приказном порядке сообщила мне бабка, вальяжно развалившись на стуле, положив ногу за ногу, по хозяйски осматриваясь вокруг.
— Я только вчера освободилась из женской исправительной колонии в Подмосковье. И прямиком поехала к вам. Вы мои единственные родственники. У меня была ещё старшая дочь в Москве. Но она куда-то пропала. - сообщила мне баба Зоя, чем подтвердила мои догадки о том, что она сиделая.
Такие эбонитовые чётки, как у нее, бывают только у зеков, вышедших из тюрьмы. И не у простых зеков, а у блатных воров. А баба Зоя, похоже, была воровкой. Блатной зечкой. И это было видно по ее наглости и манере поведения.
Но мне честно было наплевать на ее наглость. Я бы с удовольствием оставил свою смазливую бабку - уголовницу у себя в квартире, чтобы её ебать. Тем более, что ей некуда было идти. Да и она сама была, похоже, не прочь развлечься с молодым внуком. Судя по её косякам на мой стояк в трико. Но решать было не мне. Сестры наверняка выгонят свою блудную мать, сдавшую их в детский дом, на улицу, на мороз.
И тут меня осенило. Если моя мать и тётя Галя накинутся на бабку Зою. Я уеду вместе с ней в деревню, и мы станем жить в моём доме, доставшимся мне в наследство. Я думаю, что Зоя Владимировна согласится. А мать с тёткой пусть тогда одни в квартире живут.
— Да я не против, баб Зой. Оставайся у нас. Нам веселее с мамой будет. Не жить же тебе на улице. Но давайте ещё по одной выпьем, Зоя Владимировна. За встречу и знакомство. - предложил я блатной бабке, нарочно с ней согласившись, наперед зная, какой будет скандал, когда её увидят сестры.
Я специально тянул время, посматривая на часы, висевшие на стене на кухне. И на них было половина пятого вечера. А это означало, что моя мать с тётей Галей вот - вот придут с работы и накинутся на бабку с кулаками. Они всегда приходили домой вдвоём. И ещё вспомнил обещание сестер отмудохать мать, если она когда-нибудь им попадётся. По этому торопился с выпивкой.
— Я рада, что у меня такой заботливый внук. Жаль, что мы с тобой так поздно увиделись. Но ничего, лучше, как говорится, позже, чем никогда. - похвалила меня бабка Зоя, беря в руку налитую рюмку с водкой.
Она выпила, запрокинув голову и закусив ломтиком буженины,
Бомжиха. Часть 8