— чувствовать его твердость внутри себя, пока они целовались и мыли друг другу тела. Особенно ему нравилось обмывать ее груди.
— Ты так играешься с ними, что мне стоит подарить тебе парочку на Рождество, — шутя, поддразнила она.
— Что это у тебя? — вдруг озабоченно спросил он, смывая рукой мыльные пузыри. Пэм посмотрела вниз, но ничего не смогла разглядеть.
— Похоже на синяк, — сказал он. — Иссиня-черное пятно на нижней стороне твоей милой груди...
— О! — Она быстро пыталась собраться с мыслями и придумать какую-то правдоподобную историю. «Черт! Черт! Черт!» — Я это... Это я ударилась сегодня, — быстро ответила она, — когда доставала лифчик из комода, ага.
— Тебе следовало бы быть поаккуратнее, — сказал Керри. — В конце концов, ты вся целиком моя, а я не хочу, что бы с тобой что-то случилось, вот! Давай я поцелую твой маленький ушиб, чтобы тебе стало легче.
И, не отрываясь от ее норки, он наклонился, приподнял ее грудь и с любовью поцеловал обнаруженный им синяк. «Интересно, стал бы он целовать мою грудь, — подумалось ей, — если бы узнал, что он уже четвертый мужчина, тискавший и целовавший ее за сегодня?»
Он вновь был тверд как камень, но Пэм вырвалась из его объятий и оставила его в одиночестве стоять в душе.
— Эй, вернись, ты куда?! — крикнул он. — Ты не можешь бросить меня в таком состоянии. Это не честно! Я знал, что в этом штате не должны был ратифицировать «И-Ар-Эй», (Equal Rights Amendment (ERA) — поправка о равных правах Конституции США) потому что она дала женщинам право унижать нас, мужчин!
Пэм, дразнясь, высунула язык, вытираясь и влезая в короткий японский халат.
— Марш за мной! — шутя приказала она. — У меня есть определенные планы на этот вопиющий образчик мачо-иллюзий. Сейчас на кухне будет уничтожен мужской шовинист! Давай на кухню!
Когда он вышел, стейки уже жарились, а Пэм была занята приготовлением салата. Картофель фри и луковые кольца были почти готовы, и скоро на столе должен был появиться прекрасный ужин.
— Ты выглядишь очень непристойно, — бросила она мужу, указывая туда, где от неудовлетворенного члена неловко топорщился его домашний халат. — Непристойно, но симпатично. Иди сюда! — поманила она его. — Хочу, чтобы ты трахал меня, пока я режу овощи.
Она наклонилась вперед, чуть отставив назад и приподняв попку. Керри улибнулся и поспешил присоединиться к ней. Задрав подол ее халата, он некоторое время ласкал ее округлые обнаженные полумесяцы, соблазнительные изгибы бедер, проводя пальцем вверх и вниз по расселине.
— Затейница... Придумала что-то новенькое, да? — спросил он, распахивая халат, высвобождая свой готовый к использованию орган.
— Не совсем, — ответила Пэм, облизывая пальцы. — Помнишь, как ты однажды набросился на меня у плиты, когда я помешивала чили? Конечно, тогда ты был намного моложе и мужественнее, но сегодня я решила, что вечером тебя полностью осво-оооооо-бо-жуууууу!
Он стремительно ворвался в нее, быстро, сильно, неотразимым толчком глубоко вогнав свой горячий ствол, и Пэм, охнув, начала покачиваться каждый раз, когда он засаживал в нее свою плоть.
— Думала избавиться от меня? Что я просто так тебя отпущу!? — рычал он, пронзая ее своим жезлом.
— Это...же... здо... здо... здорово для... для... тебя, — простонала она, роняя нож. Схватившись за край стола, и напрягаясь, Пэм подмахивала своей задницей каждый раз, когда он наполнял ее своим членом. — Может быть... все-таки... твой... оргазм не за горами? — хрипло произнесла она.
— Это почему же? — Керри еще крепче ухватил свою жену за изгибы
Страстная Вевроника часть-2