исчезло во рту моей матери. Все вино до последней капли пролилось ей в горло, прежде чем она повернулась налево и отодвинулась от меня. Мама сделала один шаг, а затем по-кошачьи скользнула на диван, сначала подняв правое колено, а затем правую руку. Она взяла себя в руки, когда поставила свой бокал с вином на стол, вытянув руку и позвоночник, приподняв задницу в воздух. Когда она раздвинула ноги, ткань, охватывающая складки ее киски, казалось, растянулась, и затем она положила левую руку и ногу на диван и легла на живот, сомкнув ноги.
— Давай, - сказала мама. - Прикоснись ко мне.
— Где угодно, - сказал я.
— Нет, - отрезала мама. – Не где угодно.
— Я имею в виду, везде, где на тебе нет одежды.
— Мои ноги, - сказала мама. - Моя спина и бока. Вот где ты можешь меня трогать. - Мама цокнула языком. - Я все еще твоя мать. - Она собрала волосы и перекинула их через левое плечо. - Помни об этом.
— Я помню, - сказал я. - Ни одна другая женщина не смогла бы убедить меня не встречаться с Дженной.
Голова мамы повернулась, как будто она собиралась посмотреть на меня через плечо, но затем она посмотрела вперед. Она схватила диванную подушку и прижалась щекой к ее мягкости. Ее глаза были устремлены на спинку сиденья, а затем закрылись. Я воспринял это как знак собраться с мыслями.
На этот раз крема не было, только контакт кожа к коже. Я опустился на колени, а мой стояк завис над подушками и уперся в мамино бедро. Я положил левую руку ей на поясницу. Тепло ее кожи перетекло в мою ладонь, и я почувствовал, как по ее телу побежали мурашки. Я положил правую руку на ее левую ногу, с внешней стороны, выше лодыжки, и погладил вверх, к тыльной стороне маминого колена.
Мама напряглась, и она сделала глубокий вдох, выпустив его с дрожью. Я провел пальцами вдоль ее икры, касаясь ее как можно больше, большим пальцем вверх вдоль ее ноги. На ее колене я потер ее кожу маленькими круговыми движениями, а затем снова двинулся вниз. Затем снова вверх, подтягивая ее ногу к краю диванных подушек. Мама сначала сопротивлялась, но я усилил давление, и постепенно мне удалось заставить ее раздвинуть ноги для меня. Открылся узкий V-образный вырез, указывающий прямо на белую ткань, обтягивающую ее киску. Мой взгляд сосредоточился между ее ног, и мой член запульсировал, умоляя меня засунуть его прямо туда, как будто у меня было право голоса в этом вопросе.
— В свое время - сказал я своему члену.
Я потер поясницу моей матери, когда переместил руку на другую ее икру. Кончики моих пальцев прижались к ней, и я скользнул рукой вверх к подолу ее укороченного топа и вокруг нее, сжимая ее стройное тело. Дыхание мамы участилось, но она не сказала мне прекратить трогать ее выше талии. Я мог сказать, что она пыталась контролировать громкость своего дыхания.
Я вернул правую руку к ее левой икре и двинулся вверх, остановившись на колене, двинулся вниз, затем вернулся к колену и двинулся выше. Мама напряглась при первом прикосновении кончиков моих пальцев к внутренней стороне ее бедра. Мои длинные пальцы изогнулись внутрь, к более мягкой части ее ноги.
Она была гладкой и мягкой на ощупь, но чем глубже я вдавливался в ее кожу, тем тверже становились ее мышцы. Я переместил пальцы на ее правое бедро, касаясь ее плоти тыльной стороной пальцев, а затем вернулся к ее левому бедру, поглаживая
Как я стала рабыней.