трусиками. Я проник под резинку её трусов и погладил сразу обе мягкие половинки её попки. Моя рука немедленно нырнула между ее ног. Теоретически, где находятся женские половые губы я догадывался и вот на практике я осторожно погладил ее губки, пощекотал клитор – все это осторожными, невесомыми прикосновениями. Через некоторое время в промежности стало влажно, клитор слегка увеличился. Я предпринял попытку, осторожно погрузив палец в намокшее влагалище. Сопротивления и на этот раз не последовало совсем. Осмелев, я начал исследовать внутреннее устройство женщины, ощупывая все внутри и поворачивая палец. Затем добавил к нему еще один и принялся медленно двигать ими, то вытаскивая, то погружая в глубину. Неожиданно Валентина стала делать мелкие, почти незаметные движения навстречу моей руке. Вдруг с губ ее сорвался легкий стон. Я посчитал, что она так ясно дала мне понять, что и на большее со мной она тоже согласна в принципе, но только если аккуратно. А сама Валентина облокотилась локтями на стол и подперев ладонями подбородок, смотрела то на сына, то на фотографии полностью принимая правила моей с ней игры.
Наблюдая, как Артем в это время заливался соловьем, рассказывая матери, как он сделал вот этот снимок, какой неудачный был при этом свет и как он умудрился сделать такой замечательный кадр.
«Я даже заподозрил, что он уже прекрасно знает, что я, стоя сзади его мамки, залез к ней в трусики. Ну не может же он даже после её стона продолжать бубнить про свои фотографии? Или он сам хочет, чтобы я её трахнул у него на глазах? Правда же говорят, что в тихом омуте черти водятся...» - ухмыльнулся я про себя.
Сама Валентина, как будто специально отвлекала Артёма с большим энтузиазмом и задавала ему разные вопросы. Она внимательно смотрела, вставляла какие – то реплики, чтобы ему не пришло в голову, обернуться и посмотреть на нас. Член мой давно уже рвался наружу и я, совсем осмелев, расстегнул молнию на брюках, выпустил его на волю. Твёрдый член с раскрытой головкой уперся Валентине в ложбинку попочки. Я успел немного потереться им о неё сквозь трусы. Ну, раз мешают – то надо же снять...
Ну а что? Разве же я мог просто так стоять сзади женщины с задранным халатиком, с оттопыренной попкой и без действий смотреть на её трусики?
Я двумя руками ловко подхватил их за резинку и резко спустил вниз. Валентина, мгновенно среагировала на это и попыталась вернуть свои трусики на место, но я не дал ей этого сделать, перехватив резинку на них своей рукой. Дальше было проще – сообразив, что я не отступлюсь, женщина в этой неравной со мной борьбе мне уступила, убрав руку. В итоге она позволила мне стянуть свои трусики ещё ниже, пока её нижнее бельё окончательно не упало на пол. Валя, поняла, что ей срочно надо что-то делать, иначе своим бездействием она может так и вообще поощрить меня войти в неё членом прямо тут, при сыне. Да и трусы надо срочно прятать, пока Артём нас не раскрыл. На секунду оторвавшись от фоток, она повернулась головой и прошипела мне:
– Подбери и спрячь!
– Мам, ты чего? – недоуменно спросил Артем.
– Да что – то спина немного заболела – ответила она, выпрямляясь.
Я подцепил ногой её трусики с пола и незаметно спрятал их себе в карман.
– Постояла я тут с вами, согнувшись, и вот. Пойду я, а вы продолжайте. Потом досмотрим. Она направилась к двери, но возле нее остановилась.
– Да, забыла, Лёш, пойдём со мной, я твоей маме передать
Горький опыт