очевидно, что она была шокирована, увидев меня. На ней была легкая куртка, которую она явно не снимала. Когда я рассказал ей о Джули, мне стало очевидно, что ее мозг работал сверхурочно, пытаясь придумать какое-нибудь объяснение тому, как она добралась туда без машины и почему не вернулась домой раньше восьми. Она начала подниматься в нашу спальню, сказав, что ей нужно пописать. Я знал, что что-то случилось, но притворился, что ничего не подозреваю, и сказал, что налью ей немного вина, пока она поднимется наверх.
Вместо этого я последовал за ней наверх. Она заперла дверь спальни, но внутренние дверные замки - а наши типичны - обычно легко открываются всего лишь щупом, который находится над дверным косяком. Я вошел и увидел, как она лезет в нижний ящик, чтобы вытащить свой бюстгальтер целомудрия. На ней его не было.
Когда она задохнулась и начала что-то говорить - я не слушал, поэтому не знаю, какое дерьмо или ложь она извергала, - я разорвал ее блузку, обнажив обычный лифчик. Я расстегнул лифчик и увидел, что ее соски набухли, и почувствовал крем между сисек. - Еще один любовник, сосущий соски и трахающий сиськи, сука, - прорычал я. - На этот раз я не собираюсь выслеживать засранцев. Я тебя вышвыриваю. Между нами все кончено!
С этими словами я начал собирать для нее два чемодана. Джули проснулась от шума и вошла в нашу комнату с широко раскрытыми глазами. После того, как Бонни поплакала в плечо Джули, а затем спросила Джули о ее состоянии, я слышал, как они разговаривали приглушенными голосами. Я не слышал, о чем они говорили, но мог уловить тревогу в их голосах. Как только я закончил упаковывать второй чемодан, я услышал, как Бонни закричала: - Ты сука, - и она ударила Джули.
Я, блядь, не мог в это поверить! Я втолкнул Джули в комнату для гостей и велел ей запереть дверь. Затем я взял оба чемодана Бонни в одну руку, а другой тянул ее за собой, пока она кричала: - Прости, Том. Мы справимся с этим. Я люблю тебя - и прочую чушь.
Я не сказал ни слова, когда укладывал ее чемоданы в багажник ее машины, усадил ее на водительское сиденье и вручил ей ключи. Только тогда я заговорил. - Мой адвокат позвонит тебе в офис. Ты можешь вернуться сюда через три дня. К тому времени я уберусь отсюда и найду другое место. Не возвращайся раньше, потому что замки будут заменены.
Бонни рыдала, когда пятилась по подъездной дорожке. Я закрыл дверь гаража, а затем, ругаясь, ворвался обратно в дом. Я сел за кухонный стол и сам заплакал, потому что знал, что моему браку пришел конец!
Внезапно появилась Джули. Она подошла ко мне и несколько минут нежно гладила меня по голове, прижимая ее к своему животу. Когда я перестал плакать, я посмотрел на нее.
— У тебя с Бонни все кончено? - спросила она с выражением, которое трудно было прочесть.
— Да. Абсолютно! Однозначно! - Ответил я.
Она улыбнулась. Даже с подбитым глазом, двумя другими синяками и красной отметиной от пощечины Бонни, она выглядела прекрасно.
— Почему Бонни дала тебе пощечину? – спросил я.
— Потому что я сказала ей, что она чертова дура, и что если ты с ней покончишь, то я пойду за тобой со всем, что у меня есть. Я не дура. Если ты будешь свободен, я вышвырну Ральфа на обочину в одно мгновение. - На ее лице появилась поистине дьявольская ухмылка. - Ты свободен? - спросила она.
Не стреляй. Часть 2. (7 из 21). Наташа