только смогу пользоваться туалетом без посторонней помощи. Дома у меня не было туалета, но была ванная. Час спустя медсестра Глисон сняла капельницу с моей руки и принесла мне ходунки. Я подождал, пока она уйдет, а потом сообразил, как мне выбраться из кровати и добраться до туалета, где я, к своему великому сожалению, справил столь необходимую нужду. Сжимать кишечник с тремя сломанными ребрами - это не весело.
Три часа спустя появилась моя любящая жена в сопровождении своего кавалера.
Баттер тихо стоял в дверях, пока я почти пять минут терпел излияния моей жены. Я действительно не слышал ни слова из того, что она говорила. Наконец, она остановилась, чтобы перевести дыхание. - Какого черта он здесь делает? Почему этот сукин сын до сих пор не в тюрьме? И что ты с ним делаешь?
Именно тогда я понял, что мозг Кэнди был далеко не так развит, как ее тело. Три вопроса подряд - это было больше, чем она могла выдержать. Она была так поглощена извинениями за то, что создала проблему, что не подумала ни о чем другом. Она стояла расстроенная.
— Давай начнем все сначала. Почему он не в тюрьме? - Баттер избегал смотреть мне в глаза.
Кэнди наконец смогла связать несколько слов воедино. - Полиция сказала, что не может арестовать его, пока мы не выдвинем обвинения. Они сказали, что это ты начал драку, потому что нанес первый удар.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? Он схватил меня, когда я защищал свою жену.
— Да, но он не знал, что я твоя жена. Баттер подумал, что ты вытащил меня из "Свинарника" против моей воли. Он пытался защитить меня от тебя. Когда он попытался остановить тебя, ты ударил его.
— Это то, что ты сказала полиции?
— Ну да. Это была правда, и я не могла им солгать.
— Ты хочешь сказать, что он может выбить из меня все дерьмо и это сойдет ему с рук? Неужели ты не могла хотя бы предъявить ему обвинение в применении чрезмерной силы?
Кэнди просто посмотрела на меня с озадаченным выражением на лице и кивнула.
— Мне жаль, чувак. Я не знал, что она твоя жена. Я заглажу свою вину, обещаю. - Баттер, казалось, чувствовал себя обязанным объяснить свои действия.
— Как, черт возьми, ты собираешься загладить свою вину передо мной?
— Я собираюсь позаботиться о тебе, пока ты поправляешься. Ты сможешь расслабиться и прийти в себя, потому что я буду рядом с тобой.
Это было похоже на адский кошмар. - Я не хочу, чтобы ты заботился обо мне или о чем-то еще. Пожалуйста, просто убирайся к черту из моей жизни.
— Джон, не принимай таких поспешных решений. Баттер уже начал помогать. Он привез твой грузовик обратно к дому и позвонил тебе на работу, чтобы объяснить, что ты не сможешь прийти на работу в течение примерно шести недель.
— Он был в моем доме? - спросил я.
— Да. На самом деле он собирается пожить там, пока ты не поправишься. Разве это не предусмотрительно?
— Нет, это не так. Я хочу, чтобы он убрался из моего дома и из моей жизни.
Ну, с этого момента все, казалось, пошло под откос. Из больницы меня выписали, но я был прикован к постели по меньшей мере две недели и месяц провел дома. Кэнди получила лист с инструкциями по смене повязок и несколько рецептов, в основном на обезболивающие.
Первые пару дней Кэнди накачивала меня обезболивающими и снотворными таблетками. Все это было как в тумане, но я помню, что мы много смеялись. Через
История моей феминизации. Часть 2. Школьные годы. Первые наслаждения.