ее обнимаю, мои ладони на ее спине. Ощущаю на своих губах ее полные губы большого рта.
Мы страстно целуемся, это не поцелуй матери и сына. У нее прекрасные губы для поцелуя. Полоснуло ярким юношеским воспоминанием того, что у нее там внизу такие же полные, набухшие губы ее восхитительной вульвы.
Моя любимая мамочка ощутила своим пахом мой раздувшийся бульб в штанах и еще плотнее прижалась ко мне. Нам уже обоим не хватало воздуха. Я спустил с плеча одну бретельку ее платья и выпростал левую грудь, тут же припал губами и языком к спелому соску.
— Родной мой, любимый, - шептали губы женщины.
— Я люблю тебя, мамочка, - так же срывающимся от волнения голосом отвечал я.
Моя правая рука подхватила грудь снизу, пока я осыпал поцелуями большую, спелую грудь и сосал ее, другая рука пошла блуждать по пышному заду.
Я скинул и другую бретельку платья с плеча мамочки, подхватил руками подол платья и легким движением скинул его с моей любимой женщины. На мамочке оставались только тоненькие стринги.
Не успела мамочка опомниться, как я подхватил ее на руки, одной рукой под спину, другой – под коленки, и понес ее в родительскую спальню. Мамочка не была легкой, но я был крепок, силен и без труда донес ее до широкой постели. Мамочка обняла меня за шею, положив голову мне на грудь.
Равнодушие души