бы проглотить испанскую армаду), а губы были более яркого оттенка крови. Она посмотрела на меня своими большими красивыми глазами и поправила свой маленький чепчик горничной. Она задрала его под лихим углом и откинула назад одну ногу. - Ну? Что ты думаешь?
— Я... - сказал я. Это было нехорошо.
— Это немного тесновато, - призналась она, поворачиваясь и покачивая передо мной задницей. Пышная белая лента сзади, как бы она ни называлась, вызывающе колыхалась. - Но как ты думаешь, Броуди это понравится?
— Я думаю, у его жены случится сердечный приступ.
— О, отлично! - сказала она, хлопая в ладоши. - Осталось приготовить на одну тарелку меньше. Вот, теперь возьми это. - Она сунула мне в руки пакет и протопала мимо меня в квартиру. - Братик, у тебя дома чисто, - сказала она. Она осмотрела кухню, проверяя, нет ли в ящиках инструментов, осмотрела каждый шкаф, а затем уперла руки в бока и кивнула. Маленькая шапочка упала ей на глаза. - Да, я могу с этим работать. Принеси мне мои вещи, раб.
Ворча, я начал раскладывать пакеты. - Это ты одета как... - Она проигнорировала меня и высыпала содержимое каждого пакета на прилавок, разложив ингредиенты аккуратными рядами.
— Одета, чтобы произвести впечатление, - сказала она. - И тебе следует сделать то же самое. Пойди поищи что-нибудь в своем гардеробе и надень деловую одежду. И держись подальше от моей кухни, если знаешь, что для тебя лучше.
Я принес последний пакет и нахмурился. Несмотря на возмутительный наряд, она была сама деловитость, и я наблюдал, как она методично начала резать, разделять и ставить кастрюли вариться. Я почувствовал облегчение. Возможно, она относилась к этому серьезно.
Двадцать минут спустя она уронила первую сковороду, заставив меня выскочить из комнаты и вернуться на кухню. К счастью, там не было еды, но она стояла над сковородой так, словно та пыталась ее укусить. - Что случилось? – сказал я.
— О, я, кажется, просто уронила ее, - сказала она. - Я неуклюжая. - Она наклонилась, чтобы поднять сковородку, и когда она это сделала, юбка задралась вверх по ее пышной заднице, полностью обнажив ее. Под ней ничего не было надето. Упругие розовые половые губки моей сестры заблестели в свете кухонных ламп.
Я с трудом сглотнул.
Присев на корточки на полу, Моника невинно смотрела на меня со сковородкой в руке. - Что-то случилось, Джонни?
Я бы не клюнул на приманку. - Н...нет.
Она прикусила губу, застенчиво приложив палец к подбородку. - Ты выглядишь больным.
— Нет, - сказал я.
Она улыбнулась. - Что ж, хорошо. Возвращайся туда и приведи себя в порядок, мой большой плохой бизнесмен.
Ворча, я прошествовал обратно в свою комнату и попытался найти галстук.
Пятнадцать минут спустя она снова уронила сковородку.
Я выбежал. И снова на сковороде ничего не было. Лук и шнитт-лук-шалот были нарезаны на разделочной доске, на плите кипели разные горшочки, а в духовке уже разогревалось что-то вкусненькое. Все было идеально, но эта чертова сковорода...
— Я такая неуклюжая, - пробормотала она себе под нос. И она снова наклонилась. Ее задница, на вершине обтягивающих бедра чулок, снова дразнила меня.
— Пожалуйста, прекрати это делать, - сказал я.
— Что-то не так? - сказала она мне через плечо. Она все еще была согнута.
— Нет... - проворчал я и повернулся обратно в свою комнату. Едва я переступил порог, как сковорода снова со звоном упала на пол. - Ладно, хватит! – зарычал я.
Моя сестра съежилась передо мной, когда я подошел к ней и схватил за запястье. - Прости, старший брат. Сковородка просто
Староста