он перестал бегать по бабам, а чаще оставался дома. Я чувствовала, что начинаю его ревновать, но почему? Раньше меня это так не трогало. Понятно, что он стал уделять мне меньше времени, но только ли в этом дело? Всё таки, то что произошло тогда у Романа Аркадьевича на меня повлияло. Я поняла, что не хочу его делить ни с кем, а сама хочу быть на их месте, чтобы он был только мой и ни чей больше. Я хочу своего отца! А вчерашние события, когда он подглядывал за мной, дали мне понять, что и я являюсь для него сексуально привлекательной. Он тоже меня хочет, хоть и не признается в этом никогда. Поэтому нужно самой соблазнить его. Когда в моей голове всё встало на свои места, стало значительно легче. Я поняла чего хочу и что нужно делать. Весь день я провела дома, сходила только в салон красоты на маникюр, старый уже почти слез.
Папа вернулся домой под вечер. Сразу ушёл в свою комнату. Немного подождав, я постучала в дверь.
— Привет, я войду?
— Привет, Арина. Да конечно, заходи.
Он сидел на диване и что-то писал в смартфоне. На мне была моя любимая домашняя футболка, размером оверсайз, а под футболкой больше ничего не было. Я с ногами залезла на диван. Футболка едва скрывала попу, полностью обнажив мои стройные ноги. Тут же заметила любопытный взгляд отца.
— Я приготовила ужин, иди поешь.
— Спасибо, Ариночка, но я не хочу. Завтра поем.
От него пахло алкоголем и женскими духами. То, что папа пьяненький это даже хорошо. Алкоголь снимает барьеры. Как говорится: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
— От тебя пахнет женскими духами.
Он принюхался.
— Да, есть маленько. Нужно принять душ, - он продолжал, что-то писать в смартфоне.
— Папа, ты меня любишь?
— Конечно люблю, солнышко. Что за вопрос?
— И я тебя очень люблю. Зачем тебе другие женщины, когда есть я?
— Ну ты это другое. Ты не можешь дать то, что могут они, - он отложил смартфон в сторону и посмотрел на меня.
Я решила идти в атаку.
— Я могу тоже, что и они, если захочешь.
— В смысле тоже, что и они? О чём ты вообще говоришь?
Моя рука легла ему на ногу выше колена.
— Тоже — это значит, что я могу тебе дать ВСЁ, что и они и даже больше.
— Ты что такое говоришь? - у него даже глаза округлились от неожиданности и он убрал мою руку.
— Ты же помнишь, что было в квартире Романа Аркадьевича?
— Арина, мы же договорились никогда не говорить об этом.
— Мы можем и не говорить, но из памяти это не удалить. Я всё очень хорошо помню, во всех подробностях...
— Арина...
— И не говори, что тебе тогда не понравилось. Я помню твоё возбуждение и как ты кончал от моих ласк. Дважды.
— Арина, перестань.
— А вчера ты смотрел на меня в моей комнате. Скажи, ты же возбудился от того, что ты там увидел?
— Это уже не смешно, тебе пора спать, иди в свою комнату.
Я его не слушала и продолжала.
— Ты можешь смотреть на это когда только захочешь, - я потянула подол футболки вверх, оголив свою киску, - тебе не нужно скрываться за дверью, чтобы смотреть на неё.
— Арина, прикройся, пожалуйста... - говорил он, а сам смотрел туда.
Я развела ноги немного по шире, а двумя пальчиками раздвинула большие половые губки, предоставив обзор на внутреннюю поверхность губ и проход в мою норку. Он смотрел не отрываясь. Сейчас он был похож на
Моя неверная, но, любимая.