И когда услышала мой ответ, взяла телефон и позвонила моей матери. Они долго разговаривали, я не слышала, о чем, но уже через три часа у меня был билет на самолёт. Вот, что она сделала! – этот поступок бабушки даже у Матвея вызвал уважение. – Честно говоря, я сама от неё такого не ожидала – она всегда была со мной в меру строга и рассудительна. Особенно в свете прошлых событий. Но она очень хорошо понимает жизнь и знает намного больше нас вместе взятых.
— Блять, как же всё сложно, – он чувствовал её боль, чувствовал, как рушится её мир и от этого сердце его сжималось от горя. – Крошка моя, мне очень жаль, поверь!
— Скажи мне. Посмотри прямо в глаза и скажи, что не любишь меня! Никогда не любил и для тебя это всего лишь игра! Это ведь так легко! Просто скажи это! – перестав дышать, она замерла в роковом ожидании.
— Никакая это не игра! Я тебя очень сильно любил и желал всем сердцем! До безумия! Никого и никогда я так сильно не хотел. Это чистая правда! – Матвей не сдержался и почти прокричал громкие слова.
— Вот как?! Любил, желал, хотел и что? Месяц полюбил и всё? Прошла любовь – завяли помидоры? Так? – Бьянка немного приободрилась. Ей удалось хоть что-то вытащить из него.
— Не так. И сейчас люблю, и хочу! Ещё даже больше, чем неделю назад. Думаешь мне легко? - он подскочил и полез за бутылкой вина – ему срочно требовалось выпить.
— Я не понимаю! Если всё как ты говоришь, то должно быть с точностью до наоборот. Что тебя останавливает? – она почувствовала, что волнующий её ответ уже близко. – Налей и мне, пожалуйста.
— Понимаешь, запретный плод – сладок, - он разлил по бокалам сразу полбутылки.
— Почему запретный?! Я тут, ау! Расскажи, прошу тебя!
— Бьянка, у меня связаны руки. Это очень личное!
— Личное говоришь. А слать мне фотки своего члена или видосы, как ты дрочишь на мои фотографии, в подробностях рассказывая, как мы будем трахаться до изнеможения по моему возвращению – это не личное, по-твоему?! – её негодованию не было предела.
— Да личное, конечно! Просто тут другое. Если я тебе расскажу, то могу разрушить и окончательно усугубить свою жизнь, - нормально отпить вино у него не получилось: руки сильно дрожали, расплескивая красную жидкость на столешницу. Ему очень хотелось ей открыться и все рассказать, сбросить с себя этот неподъемный груз, но последствия пугали его ещё больше.
— Хорошо, - она отчётливо увидела его внутреннюю борьбу с самим собой и решилась на рискованный и опрометчивый шаг. – Матвей, я тебе сейчас кое-что расскажу. Это очень личное и самая моя большая тайна. Никогда не думала, что открою её кому-нибудь, - Бьянка взяла его за руку и заглянула прямо в глаза. Теплота её ладони согревала душу – он мгновенно перестал дрожать и замер в недоумении. – Если после моих слов тебе нечего будет мне сказать, то я уйду, и ты навсегда меня потеряешь, - это действительно была её последняя попытка до него достучаться.
— Договорились, - успокоившись, он уже смог нормально держать в руке бокал. – Что за личная тайна?
— Я расскажу тебе непростую правду, почему мы с мамой сюда переехали, - она глубоко вздохнула, словно собираясь прыгнуть в воду с головой и начала свой рассказ. – Я знаю, что красива и стройна, мне ещё с детства все пророчили карьеру большой модели – обложки глянцевых журналов, подиумы,
Глоток свободы