любовника, и по мере сил и возможностей получала в моих объятиях утешение, которого время от времени требовал ее пылкий женский темперамент, счастливое удовлетворение которого, как правило, усиливало и давало возможность созревать ее привлекательности, а также поддерживало ее в полном здравии.
Элис являлась спутницей миссис Белл, практически ее приемной дочерью. Ее мать была одноклассницей и близкой подругой миссис Белл, и после ее смерти последняя взяла на себя заботу об Элис, которая оказалась без средств к существованию, и дала ей надлежащее образование. Когда Мод вышла замуж, миссис Белл привела Элис к себе домой в качестве компаньонки. Она была очаровательной маленькой девицей того, почти неподдающегося описанию, английского типа, который требует употребления таких прилагательных, как «милая», «ласковая», «изящная», «восхитительная» и тому подобных. Она была всеобщей фавориткой и одной из признанных красавиц в округе. И хотя ей только исполнилось восемнадцать, она уже получила не одно выгодное предложение руки и сердца, от которых отказалась. Миссис Белл, наполовину шутя, наполовину серъезно, говорила, что Элис влюблена в меня, и что никто другой никогда ее не заполучит. Не могу сказать, что я ответил взаимностью, но, признаюсь, что начал подумывать о том, что Элис — это цветок, сорвать который явилось бы божественным удовольствием.
Она абсолютно преклонялась перед миссис Белл, и какими бы ни были ее личные мнения и идеи, она была готова подчиняться малейшему ее желанию — характерная черта, которая оказала огромное влияние на события, о которых я собираюсь рассказать.
Резиденция миссис Белл, называемая «Монастырем», представляла собой уютный старомодный дом, стоявший на собственной территории в четырех милях от небольшого городка. На самом деле там было два здания — сам дом и отдельное крыло, в котором находились служебные помещения и комнаты для прислуги. В доме было два этажа, что-то вроде одноэтажной пристройки обеспечивало вход для слуг, так что в ночное семья и гости были совершенно отделены от прислуги, что также повлияло на мое повествование. Спальня миссис Белл занимала одну часть дома целиком, выходила окнами на сад и сообщалась отдельным входом со спальней Элис и комнатой, обычно предназначенной для посетителей, также отделенной задрапированными дверями.
Спускаясь вниз, я подумал, не означает ли приглашение Мод чего-нибудь особенного. Я знал, что она рассказала своей матери о наших отношениях, против которых миссис Белл, обладавшая широким взглядом на вещи, и учитывая условия завещания и зная эротический темперамент своей дочери, не возражала до тех пор, пока не возникало скандала. Но позволить Мод и мне жить друг с другом под крышей ее дома — мне казалось это слишком невероятным.
Мод встретила меня на вокзале. специально для Она приехала сама в линейке [лёгкая четырёхколесная открытая повозка для коротких поездок, обычно с возможностью усесться по обе стороны спиной друг к другу — прим. переводчика] без грума [слуга, верхом сопровождающий всадника или едущий на козлах, на задке экипажа — прим. переводчика]. Мой легкий багаж вскоре был помещен внутрь, я занял свое место рядом с ней, и мы отправились в «Монастырь».
Когда за городом дорога начала переходить в длинный и довольно крутой подъем, Мод пустила лошадь шагом, потом повернулась ко мне и сказала:
— Джек, я хочу серьёзно поговорить с тобой.
— Боже правый! Что я натворил на этот раз?! — воскликнул я. Мод засмеялась.
— Я хочу поговорить не о том, что ты сделал, а о том, что от тебя потребуется сделать, — ответила она. — А сейчас, Джек, будь хорошим мальчиком и обещай, что сделаешь все то, что мы захотим.
— Конечно, сделаю, если смогу! — ответил я со всей
Наказание мочевого пузыря