«У тебя был шанс остаться в покое, но ты предпочёл кончить на фотки сей очаровательной милочки. Поэтому завтра ты подойдёшь к ней на улице — я укажу тебе место и время, я уже втёрлась в доверие к ней, подружилась с ней анонимно и знаю её завтрашний график? — и заговоришь с ней о фотках. Скажешь ей, что знаешь о них, например, что как-то случайно проник из-за глюка в тайную секцию её профиля. Скидывать их тебе я не буду, так что доказательств у тебя будет мало, можешь просто их описать на словах. Заставь её покраснеть. Расспроси, как давно она занимается этим».
— Ты с ума сошла, — сказал вслух он.
Его бросило в дрожь повторно. Инструкции Чальки не ограничивались вышеприведённым текстом. Чем дольше он читал это, тем холоднее ему становилось и тем больше начинала дрожать его нижняя губа.
— Я не сделаю этого. Это уж точно рискует создать у девчонки настоящую психотравму.
«Сделаешь. Иначе я сама выйду на связь с этой пигалицей и буду её шантажировать этими же самыми фотографиями, тем более, что у меня они есть. Только я от неё потребую намного более жёстких вещей — и виноват в этом будешь ты. И знаешь что? Я ей ещё скину то видео, где ты рассматриваешь её тайные фото и сладко кончаешь. Я скажу ей, что это ты слил их мне. Ты будешь ей казаться моим соучастником».
Борис закусил губу.
Он думал долго. Было ясно, что его затягивает всё глубже в опасную паутину, разорвать которую с каждым шагом становится всё сложнее.
Будет ли Чалька реально мстить за отказ?
Он бы на её месте не стал. И большинство шантажистов из его собственных порнорассказов в случае отказа жертвы танцевать под их дудочку просто разочарованно фыркнули бы: «Молодец, смелая» — и закрыли бы окно браузера без каких-либо злых репрессий.
С другой стороны, это нынешний Боря такой миролюб — как и его персонажи. В то время как Чалька — подросток. В подростковые годы по ходу грёз этого рода Борю дико заводила мечта опозорить какую-либо девчонку перед родителями или всем миром, сделать так, чтобы она не могла в последующем показаться на улице.
Едко жгла ещё та эгоистичная мысль, что в случае согласия на предложение Чальки он на этот раз лично не рискует ничем. Боясь публикации позорных фотографий, Лариска никогда не пожалуется.
Никогда.
— Хорошо, — он не знал сам, к какому решению пришёл, пока не произнёс вслух это.
«Отлично».
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Привет.
Глаза Лары вспыхнули удивлением и любопытством. Она явно не ожидала увидеть своего дядю в этом заброшенном уголке парка после уроков. Но в них, по крайней мере, не было холода или отвращения.
— Ой. — Она приглушенно рассмеялась. — Дядя Боря, что это вы здесь делаете? Надеюсь, не меня подкарауливаете?
Борис криво улыбнулся.
— Почему нет. — То, что ему предстояло, не могло вызвать энтузиазма. — Почему не подкараулить такую замечательную девчонку? Я бы сказал, цель изрядно заманчивая и приятная.
Лариска фыркнула.
— Да ладно вам. — Словно дистанцируясь от липких намёков дяди, она провела в воздухе ладонью. — Я просто-напросто обыкновенная скучающая школьница. Ничего интересного.
Потупив глаза, она вытянула при этом стройные ножки перпендикулярно краю скамейки. Поза её выглядела столь нарочито-невинной и в то же время чарующей, что Борис никак не мог не вспомнить серию тех фотографий.
Сашенька (часть третья): девочка счастлива