сутки отрепетировал на пятёрку, получилось вполне. После заминки, она ответила, и мне показалось, что она не ожидала такого вопроса:
— Всё в порядке, не переживай.
— Ты бы, хотя бы, позвонила... Я же беспокоюсь! Что с мамой? Когда сможешь вернуться?
— Пока не знаю... - очень тихо сказала Наташка, слышно было, что ей неприятен этот разговор. Естественно, ложь есть ложь, её хочется поскорее оставить позади и забыть...
— Ната. Нам очень нужно поговорить. Мне... нужно кое о чём тебе рассказать.
— Правда? - в её тихом голосе слегка прорезались нотки сарказма. Ничего, разберёмся, главное - поговорить!
— Правда. Это касается того... В общем, как всё так получилось. Я хочу всё рассказать.
— Думаешь, мне стоит... знать?
— Я давно должен был рассказать, я знаю... Это моя вина! Я не должен был молчать! Но это не... телефонный разговор. Пожалуйста, приезжай. Если нужно - я могу за тобой заехать!
Пауза была долгой. Мне почему-то даже показалось, что Наташка не дышала всё это время, настолько мёртвая тишина царила в трубке.
— Хорошо. Я приеду. Завтра. - короткие гудки.
В голове крутилась только одна мысль - а ведь это очень далеко зашло... Никогда раньше Наташка так не разговаривала, даже во время размолвок, неизбежных за долгую семейную жизнь. "Ну а чего ты хотел?" - голосок в голове звучал рассудительно - "Это продолжалось годы. Годы! Она жила с этим, варилась в собственных подозрениях каждый день. Думаешь, ей вот так вот просто - повернуть назад? Особенно после вечера среды?" Усилием воли отогнал тут же услужливо подсунутые памятью фрагменты кошмара на подиуме. Услышав шипение кипящей воды, метнулся в кухню: сначала - поесть, думать - потом...
Уже лёжа на диване, краем глаза следя за маленькими, на экране, футболистами, опять вернулся в то время, когда Наташка начала, что называется, доставать. Ведь не сразу это началось, не сразу... Сколько раз она пыталась обратить на себя внимание!.. Сколько раз я замечал, что она ходит по квартире в таком виде, что раньше я бы уже затащил её в кровать... Да в какую кровать, завалил бы на том же месте, где увидел! Но... видимо, что называется, "быт заел", иначе чем объяснить то, что я, всегда любивший Наташкино тело до умопомрачения, с годами как-будто всё меньше замечал её красоту? Сначала, помню, отзывался на её провокационные выходки, даже начинали резвиться, но... потом я потихоньку отъезжал, придумав какой-нибудь повод, не найдя в себе задора продолжать так, чтобы Наташка осталась довольной. Просто не было сил и желания... А потом уже и вовсе старался не показывать, что замечаю её сигналы, просто смотрел в сторону, притворялся, что сплю... Ну устаю я, устаю! А секс требует сил и... желания. "Так у тебя не было сил, или желания?" - как всегда, внутренний голосок был беспощаден - "Ты уж определись. А то, видите ли, быт его заел..."
Что ж, пожалуй корень всего скрывался именно здесь. Думать о Наташке как о женщине, а о её теле как о сексуальной цели, я перестал уже давно, это факт. Винить надо было себя... Свою работу, своё отношение к семье, когда я, решив за нас обоих, что главное - это карьера, фактически оставил жену наедине с самой собой. И в этом одиночестве, сдобренном моими частыми задержками на работе, после которых я наверняка пах перегаром - женский нос не проведёшь - Наташка пришла к единственно верному, по её мнению, выводу: я к ней охладел и у меня есть любовница. Сейчас, вспоминая пашкины слова о желаниях замужних женщин, которые с возрастом только усиливаются,
Наташкина улыбка. Глава четвёртая