лица, когда ты рядом с ней. Может быть, из-за спонтанного семяизвержения у тебя в штанах, когда ты танцевал с ней медленный танец. - Как она это поняла, я понятия не имею. - Ты наверняка выкрикивал ее имя ночью, и даже дважды, когда трахал меня раком, ублюдок, - прорычала она.
Последнее замечание удивило меня, но я не мог этого отрицать - возможно, так оно и было. - И это дает тебе право трахаться с Биллом Бентсеном последние пять, шесть - сколько месяцев? - Заорал я.
— Мне нужен был план действий на случай, если ты бросишь меня, когда ваша эмоциональная связь перерастет в физическую, - ответила Бренда, на этот раз с грустным выражением лица, слезами на глазах и скрещенными на груди руками.
Мы молча смотрели друг на друга, как мне показалось, полчаса, но на самом деле это была всего пара минут. Наконец я поднялся со стула и сказал: - Почему бы тебе не прийти домой пораньше в понедельник днем, чтобы я мог вручить тебе документы здесь, а не в твоем офисе. Я не буду пытаться навязать тебе пункт о морали в брачном контракте.
Я поднялся в свою спальню, собрал одежду и принадлежности, которые мне понадобятся в ближайшие несколько дней, сложил их в чемодан и вышел за дверь. Перед тем как я вышел, Бренда всхлипнула: - И это все?
Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на нее, я ответил: - Да, именно так. Поскольку это мой дом, тебе придется покинуть его в течение следующего месяца, как предусмотрено брачным контрактом, - и вышел за порог, не потрудившись закрыть за собой дверь.
*****************************************
Бренда не пыталась помириться. Хотя это ни к чему хорошему не привело бы, потому что я был не в настроении примиряться. Она подписала документы об урегулировании через несколько дней после того, как ей вручили документы о разводе, поскольку в брачном контракте было очень четко прописано, что должно произойти, и я не ссылался на пункт о моральных принципах, хотя она знала, что я мог бы это сделать. Я оставался в нашем пляжном домике в течение следующего месяца, пока она не освободила то, что раньше было нашим загородным домом. Она взяла с собой очень мало того, на что не имела права.
Вечером того понедельника, когда Бренду обслужили, мне позвонила Гейл. Я решил ответить на звонок. После короткого обмена "Привет" она перешла сразу к делу.
— Прости, Брент, если я была груба с тобой в пятницу на вечеринке. Хотя это не оправдание, - я впервые после колледжа напилась и хотела высказать то, что у меня на уме.
— Я понимаю, Гейл. Ты не сделала ничего плохого.
— Я также хочу поблагодарить тебя за то, что ты дотащил мою пьяную задницу до моей комнаты, но как получилось, что я оказалась в одних стрингах?
— Ты потребовала, чтобы я снял с тебя платье, чтобы ты не испортила его, уснув в нем, и повесил в шкаф, - усмехнулся я в ответ.
— Это похоже на меня, - усмехнулась она в ответ. - Ты хорошо меня рассмотрел?
— Да, конечно, - снова усмехнулся я.
— Это было так отвратительно, как я тебе и говорила? - ответила она, снова усмехнувшись.
— Вообще-то, ты Афродита, - ответил я после долгой паузы, а затем быстро продолжил: - Но давай больше не будем об этом.
— Согласна. Я звонила и по другому поводу, - сказала Гейл без всякого легкомыслия.
— Что это? - спросил я.
— Ближе к вечеру мне позвонила Бренда. Она отчитала меня - назвала "сиреной", а не пожарной командой.
Вечер с сестрой.