с ними общий язык. Жить в ссылке все же хуже, чем под маминым надзором. Но какое изощренное наказание - я, вроде бы, получаю то, чего хочу, а на деле... Что мне остается? И я кивнул, принимая условия сделки.
Вера молча развернулась и отправилась закрывать занавески. Дневной свет стал голубоватым полумраком.
8
Паника была, когда меня буквально поймали "за руку". Теперь же тараканы в голове объявили срочную эвакуацию, и последний пароход уже отваливал от причальной стенки, бросая самых нерасторопных на произвол судьбы.
Мы стояли друг на против друга. Мои икры вжимались в диван. Мама - чуть поодаль, ближе к окну. Глаза быстро привыкли к новому освещению - в комнате все равно было довольно светло. Я понял, что занавесками Вера отгородила нас от внешнего мира, а вовсе не пыталась скрыть что-то от меня. Мы молчали. Но тут она уловила мой взгляд. Не уже ли я все это время безотчетно смотрел на ее грудь?
— Можешь потрогать, - разрешила она.
Я сделал несколько робких шагов навстречу. Руки ватные, как во сне. Не ловкое прикосновение. Ткань топа гладкая, а под ним - приятная окргуглая упругость. Я застыл. Так мы стояли минуту. Или две. Затем Вере это надоело. Она быстро избавилась от верха, представ передо мной топлес.
— Давай! - буквально приказала она.
Одной рукой, пальцами, я буквально скользнул по коже.
— Ой! - мама вздрогнула. - Жара, а руки, как у покойника!
Взяла мои руки своими и положила на груди.
— Трогай!
Я стал неумело мять их. Самые необычные эмоции за последнее время. В какой-то момент пальцы добрались до сосков и слегка покрутили их, сжав в конце. Тогда я услышал тихое "мммф". Не помня, себя, наклониклся и поцеловал одну грудь. Нет реакции. Вторую. Начал массировать их руками и губами. Добрался до сосчка и....всосал его, играя языком, слегка прикусывая. Теперь я уже слышал регулярное "мммф" и даже короткое "а". Во рту затвердела плоть, набухла. Осознав это, Вера отстранила меня.
Прошла мимо. Села на диван и поманила. Я безропотно подчинился.
— Ближе, - тихий голос, на который я делаю еще один шаг.
Вера сидела, широко расставив ноги, а я стоял между ними. Одним уверенным движением она сдернула с меня шорты с трусами. Мой член уже давно был готов - он налился кровью и торчал вверх.
— Однако! - почему-то сказала мама, держа его за основание и оглядывая со всех сторон.
Взяв член в одну руку, она потянула плоть назад, открывая головку. Ее рука двигалась медленно - от конца к основанию и обратно - будто изучала. А мне было больно! Несколько дней назад закончилась смазка. Кожа местами саднила. Вера конечно же заметила мой дискомфорт и прекратила ласки.
— Так мы его травмируем, - покачала она головой, глядя на меня снизу вверх. - У тебя есть смазка?
— У-у, - выдавил я с отрицательной интонацией.
— Плюнь, - раскрытая ладонь приблизилась к подбородку.
Как раз в этот момент во рту у меня пересохший язык прилипал к небу. Собрав все силы, я исторг какие-то жалкие брызги. Но это все. У мамы получилось немногим лучше. Похоже, она волновалась не меньше моего.
9
Нежные пальцы снова держали мой член у основания, покачивали его вверх-вниз. В это время мама облизывала губы. Сев к самой спинке дивана, она наклонилась вперед и, обхватив одними губами, просто прошлась по нему, смазывая, не открывая головки. Весь она не стала брать - то ли не захотела, то ли не влез. Выпрямилась, попробовала подрочить, но слюна быстро высохла, и операцию пришлось повторить. Потом еще раз и еще. Мда, так мы далеко
Полижите киску.