ямочкой. Я двигал пальцами крайнюю плоть по возбужденной головке, получая при этом сказочное наслаждение от того, что делаю это вместе с девчонкой. Мы не услышали шорох в лопухах и тихое сопение, но когда Настя закрыла глаза и забилась словно в судорогах, а я выплеснул (и опять ей на платье) рвавшееся наружу семя, из бурьяна показались ехидные физиономии Сереги и Витьки. — Онанисты, онанисты! — дразнились они, а мы с Настей, готовы были лопнуть от стыда. Первой пришла в себя Настя. — От таких же слышу! — парировала она, с достоинством натягивая трусики. — Все вашим мамам расскажем, — пригрозил Серега, — если с нами вместе не будете. — А мы тогда все вашим расскажем. На следующий день в сарае мы собрались уже вчетвером.
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое