а я – не ковбой, но на скрипящем диванчике мы устроили самое настоящее родео. В какой-то момент Джим хватает меня за грудь, и принимается её сжимать в своих ладонях, сначала бережно и нежно, затем сильнее и грубее. Под таким напором пульсирующий вулканчик полностью пробуждается, и извергает в меня всё, что в нём накопилось за месяц. От хлынувшей в моё лоно спермы немного кружится голова. Тем не менее, продолжаю плавно насаживаться на ствол Джима, пока тот полностью не сдуется, и только после этого приподнимаюсь.
Чувствую, как сперма вытекает из дырочки, и чтобы не испачкать диван, подхватываю пальцами излишки, и отправляю всё это добро себе в рот, а сами пальцы облизываю, после чего начинаю водить ладошкой по сдувшемуся члену.
— Я тебя обожаю, Кэрол, - бормочет Джим, тяжело дыша.
— Серьёзно? Докажи. Разок ты уже кончил, но этого мало. Нужно как минимум ещё два, а лучше три или четыре. Пока не сделаешь этого, я тебя никуда не отпущу. Возражения есть?
Джимми на это ничего не отвечает, и, судя по довольной физиономии, витает где-то в облаках.
— Я так и думала, - говорю довольным тоном, прежде чем наклонить голову вперёд и взять пропитанный спермой и моими соками член в рот, дабы как можно скорее вернуть ему твёрдость.
Бабушкино окно