— Куда мне идти, я решу сам. А ты сейчас пойдёшь к парням, и отсосёшь им! – требует он.
— Обойдёшься, урод!
— Не обойдусь. Я дал обещание.
— А мне насрать. Я никому ничего не обещала. А если не хочешь упасть мордой в грязь перед своими дружками, то сам им всем и отсоси!
Ответом на эту яростную тираду становится хлёсткая оплеуха. Схватившись за щёку, смотрю на Дина широкими глазами, пытаясь увидеть в его взгляде хоть какие-то намёки на раскаяние. Но ничего подобного там и близко нет. Ни один парень или мужчина ещё ни разу не поднимал на меня руку. А Дин это сделал. И сделает снова, если я продолжу его злить. Отчётливо это понимаю, но в таком состоянии держать себя в руках оказывается чертовски сложно.
— А ты молодец, весь в папочку своего пошёл. Но ему, чтобы ударить женщину, хотя бы бутылка была нужна, а ты просто мудак по жизни! – зло выпаливаю на одном дыхании, завершив тираду плевком в лицо.
Что-то из этого явно оказалось перебором. Глядя, как багровеет Дин, запоздало догадываюсь, что одной лишь оплеухой дело не ограничится, и бросаюсь к двери, но Локвуд быстро меня настигает, хватает сзади, так сильно сжимает в охапку, что у меня дыхание перехватывает, а затем со всей силы швыряет в стену. Больно ударившись спиной, падаю на пол. Следом за мной летят вниз ножницы, лежавшие на краю комода. Всхлипывая, чувствую, как по щекам текут слёзы и не нахожу в себе сил подняться.
— Хватит реветь! – презрительно бросает Дин.
Подняв глаза и встретившись с ним взглядом, сжимаю руки в кулаки. Он ещё что-то там бормочет, но я в его болтовню не вслушиваюсь. Боль от удара об стену не проходит, но и на неё я больше внимания не обращаю. Голос разума утихает, и на смену ему приходит всепоглощающая ярость. Подонок, мразь, тварь! Ненавижу тебя, чёртов ублюдок! Рука сама тянется к упавшим с комода ножницам. Нервно хохоча, начинаю обзывать Локвуда, извергая все ругательства, которые только знаю. Разгневанный ублюдок тут же подскакивает ко мне, резким рывком поднимает меня на ноги, размахивается для нового удара, и тут же получает ножницами в шею. Пытаюсь загнать их как можно глубже, затем проворачиваю в сторону, а когда вытаскиваю, в лицо мне бьёт красная струя. Оттолкнув меня, ошарашенный Дин хватается двумя руками за шею, и пытается заткнуть рану, сдавленно при этом хрипя. А кровь всё продолжает течь. Вскоре Локвуд падает на пол, недолго бьётся в судорогах, а затем затихает.
Глядя на обмякшее тело, роняю окровавленные ножницы. Получив желаемое, ненависть отступает, и приходит понимание, что я только что натворила. Зажав рот рукой, бросаюсь к Дину, и пытаюсь привести его в чувство, но всё бесполезно. Локвуд мёртв. Чувствую, как подкатывает тошнота, и едва успеваю повернуть голову в сторону. Ужин и обед за считанные секунды выходят из организма и оказываются на полу. Тяжело дыша, вытираю рот, и испуганно дёргаюсь, когда кто-то начинает стучать в дверь. Глядя сначала на окровавленные руки, затем на своё отражение в зеркале, впадаю в ступор. Выводит из него меня усилившийся стук и мужской голос. Кто-то зовёт Дина по имени. Нельзя здесь больше оставаться. Надо бежать! Поднявшись с пола, открываю окно, вылезаю на карниз, оттуда прыгаю в кусты, благо высота не такая большая, и сломя голову без оглядки удираю из общежития, надеясь вырваться из этого кошмара.
***
— Как ты меня нашёл? – спросила Грэйс.
— Попросил друга о помощи. Он работает в ЦРУ. Он подсмотрел через
Лето 2010 часть вторая