то есть девчонка». «А? Тётенька притворяется резиновой девчонкой?» У ведущей упала челюсть: «Да нет же, тут просто послушная тётенька?» Я улыбнулся и ведущая почему-то задрожала, увидев мою улыбку. У меня что, страшная улыбка? Разве она не милая?
«Фу, всё равно похожа на резиновую девчонку. Не буду трахать тётеньку так. А то опозорюсь и перестану быть мужиком. Это всё равно что трахать резиновую тётю». Стены помещения были прозрачные, и я мог видеть зрительский зал. К сожалению снаружи было плохо видно, поэтому использовались камеры и монитор. Ещё стены были тонкие и было хорошо всё слышно. И... я слышал маты и возмущения. Конечно, ведь я бросил вызов их идеалам, косвенно оскорбив их всех.
«Малыш, это испытание ни один мужик не прошёл. Большинство дяденек даже не пробуют, одумайся» - Ведущая испугалась реакции толпы и пыталась меня запугать. «Значит, они не мужики! А-ха-ха-ха! Они бояться, что их изобьёт девчонка. Значит, если я пройду испытание до конца, то дяденьки полностью опозорятся и потеряют титул мужика?» Зал замер, от моих слов. Надеюсь никто не заметил, что я веду взрослые разговоры. Похоже, что нет. Я попытался сделать эти разговоры максимально похожими на наивные слова ребёнка. Но мои слова их задели. Если бы я был во взрослом теле, мои слова бы не возымели такого эффекта. Все бы решили, что я просто пиздолиз... Я имею ввиду в переносном смысле, а не прямом. Как будто я пытаюсь ассоциировать свои пристрастия с мужеством. Но из уст дитя, мои слова звучат для них унизительно.
Я не так наивен, как моя мать. Вряд ли этих мужиков в зрительском зале можно перевоспитать. Однако я могу морально их уничтожить. Заставить их перестать гордиться своими достижениями здесь. Была тишина. Я понял, что я доминирую над ними. Это чувство, получше того, которое я испытал, когда будучи пиздолизом морально отымел дорожную шлюху. Однако, пока рано радоваться. Я должен выдержать испытание или мои слова будут словами сопляка. Я посмотрел на рабыню, которая не врубалась в ситуацию. Я повернулся к ведущей, которая молчала, не зная что сказать.
«Тётенька, эта рабыня моя госпожа. Давайте уже продолжим испытание». Ведущая вышла из оцепенения и продолжила. Испытание "раб рабыни" продолжалось, и на этот раз голая рабыня повела меня в душ. Я снял штаны и остался в одних шортах, когда рабыня приказала мне помыть её. Ведущая наблюдала за нами со стороны, не выражая никаких эмоций. Всё-таки ей было не так весело. Я полностью отошёл от её сценария в её голове. Она не знала, что говорить. Я схватил мочалку и начал мыть тело рабыни, рассматривая ее изгибы и нежную кожу.
Когда мы закончили, рабыня повернулась ко мне, ее глаза были наполнены страхом. Затем она ударила меня по щеке и приказала лизать ее задницу. Зрители, которые презирали меня, кричали рабыне, чтобы она ударила меня сильнее, надеясь, что я сдамся. Ведущая нервно кивнула, боясь реакции толпы.
Рабыня, также испуганная криками толпы, ударила меня сильнее. Я почувствовал более сильную боль, чем обычно. Я достиг лимита ограничений аватара. Я отказался поддаваться боли, решив проявить себя перед враждебной публикой. «Лижи мою задницу!» — Приказала моя госпожа. Я собрался с духом и начал лизать её очко. Я отказался поддаваться требованиям толпы из чистого неповиновения. Зрители стали раздражаться, что я игнорирую боль, и продолжали кричать, чтобы рабыня ударила меня сильнее. «Сильнее!» — кричали они, но я отказывался сдаваться. Рабыня, опасаясь за свою безопасность, ударила меня еще несколько раз, но я держался. Мой болевой порог был на пределе, но я продолжал
Реинкарнация