Команде потребовался ещё почти час, что бы расшевелится и приступить к своим обязанностям. В ответ на протянутую за платой руку капитана, я ответила, что только после выхода из порта. Энки скрипнул зубами и принялся материть моряков с удвоенной силой и выдумкой.
На ночлег мы, в грязные каюты или, тем боле, в трюм, спускаться не решились - неделю потом не отмоешься. Поэтому растянули на носу большую палатку. Эбранд, увидев где нам предстоит ночевать, поёжился. Если мы, как девчонки, совершенно бессовестно и не стесняясь могли просто "переплестись" телами лёжа в постели, то принцу подобное было не по силам. Ни психологически, ни - морально. Пришлось отгородить для него отдельный уголок, на самом носу корабля.
Так же у самой палатки располагалась решетка, что прикрывала грузовой трюм, где покоился "Элкос", укрытый тентом повозки.
. . .
Как я и ожидала, это корыто едва развивало узла три-четыре. Капитан, не смотря на то, что конченый алкоголик, дело своё знал, виртуозно ведя судно вдоль линии берега. И команда, отмучавшаяся похмельем, стала поживей. Но их совместные усилия ходу шхуне не добавили.
Неожиданно выяснилось, что суровая девушка-орк не переносит качки, страдая от сильнейшей морской болезни. Сколько раз я её поддевала странным, "позеленевшим" цветом лица за эти три дня - и не счесть. Увы, но для зелья от её недуга у меня не было ингредиентов.
Джуди, с врождённой кошачьей ловкостью, то и дело вышагивала по бушприту взад-вперёд, ловко балансируя при помощи хвоста, широких бёдер и тяжёлых сисек. Или сидя напротив друг друга медитировала вместе с Иззи, расширяя канал маны.
Вот что действительно удивило, так это симпатия Эбранда к Йоре. Сыграло ли роль то, что девушка тоже оказалась "древней" или причина в её физическом увечье, но принц мог часам слушать её щебет обо всём и но о чём, время от времени вставляя свои "фирменные" шутки. Но Йоре, как ни странно, это было по нраву и девушка всё время была весела. Довольно необычно видеть подобную заботу от кронпринца, что наверняка был избалован женским вниманием. Да ещё и заботу по отношению к калеке, скорее всего - безродной. Впрочем, если им есть о чём поболтать, то зачем мне мешать?
. . .
На четвёртые сутки пути, с утра, случилось неприятное происшествие, которое, впрочем, для остальных пассажиров осталось незамеченным.
Как самая чуткая, я постоянно была на чеку, поэтому не составило труда подслушать трёп команды и не стало неожиданностью их решение нас ограбить. Красивые женщины и только один ликан с ними, который судя по всему - малый не бедный. Ну как тут устоять против подобного соблазна?
Однако, когда команда почти в полном, наличествующем составе шурша одеждой "подкрадывалась" к нашей палатке, я с ленцой зашнуровывала обувь и встретила их собственной персоной.
Выскользнув за полог, схватила за горло первого подвернувшегося бедолагу и ударом правой вмяла ему лицо внутрь, убив на месте. Даже лишать жизни это огребье, что само на себе поставило крест, оказалось малоприятным. Вышвырнув за борт тело, словно мешок с мусором, я поинтересовалась у капитана и его подчинённых, могу ли я чем-либо помочь.
Ах, не требуется помощь! Тогда команде стоит съебаться в ужасе и заняться такелажем судна, пока я не разозлилась по настоящему.
— Ма-ам.., - слышится сонный голос, когда команда, словно мыши разбегаются по углам. - Чего там?
— Спи, доченька. Капитан приходил, сказал, что остался день пути...
Но неумолимый, вселенский закон энтропии этим же вечером напомнил, что ничто не вечно. И спокойствие - в том числе...
. . .
Нам оставалось хода километров сорок по нейтральным вода до морской границы с эльфами, как из-за
Белые ночи