пролетариев прям в трейлерах. И напихивают туда импортного пива). И в башку ко мне опять закрадывается мысль, что я в раю. Потом мы забираемся в кабину, Орыся ложится на спальник, а я на сидения. И мы с ней говорим, говорим, курим (хотя я тогда только баловался) и снова говорим. И тысячи звезд заглядывают к нам в открытые окна, и теплый ветер несет в кабину запахи соснового леса, и луна подсвечивает легкие облака, неразличимые на остальном небе... Я пытаюсь объяснить, что все происходящее замечательно, что жизнь прекрасна, пытаюсь описать свой восторг и свои ощущения от простого погодного явления - летняя ночь. - Ты смешной, - говорит Орыся и берет меня за руку. - Спасибо, - огорчаюсь я. Она смеется и мы продолжаем разговор, который соскальзывает на скользкие темы и там скользит себе потихоньку. - А ты знаешь, - говорит она, - что драйвера пристают к девушкам на трассе с непристойными предложениями? - Знаю. - Так вот, - говорит, - у меня к тебе непристойное предложение. Я молчу, не зная, что сказать. - Молчание - знак согласия! - торжественно произносит Орыся и заползает ко мне под одеяло. - А девушки ведь сопротивляются, - задумчиво говорю я. - Не все. - Неужели я похож на девушку, которая не станет сопротивляться?- Ты вообще на девушку не похож, - и она затыкает мне рот поцелуем.Дальше не помню. Нет, помню, конечно, но не расскажу. И не потому, что мне жалко или неловко рассказывать, а потому что это все настолько на уровне эмоций, что словами получится пошло и совсем не так, как было на самом деле.
Не стреляй. Часть 2. (13 из 21). Девочки и Кирилл