— Ну, не путай количество с качеством. Двое из моих прошлых долгосрочных любовников входят в Зал сексуальной славы.
Не то, что хотел бы услышать парень. Грейс увидела выражение моего лица. - Прости, Лес, это прозвучало неправильно. Секс не должен быть соревнованием, знаешь ли. Речь идет о том, чтобы двое делились. Вот что я имела в виду, когда сказала, что эти двое должны быть в Зале славы. Они понимали, что дело не в их удовольствии или моем удовольствии, а в нашем удовольствии.
Вечер остывал, и пора было идти.
— Лес, ты не возражаешь, если мы закончим сегодня пораньше? Мне нужно закончить проект, который должен быть представлен на занятиях в понедельник. Мне даже не следовало весь этот день валять дурака, но я действительно хотела провести время с тобой.
Я согласился. Что я мог сделать или сказать? Это было фантастическое первое свидание, и я не хотел его портить. Грейс спросила, не могли бы мы поужинать как-нибудь вечером на следующей неделе. Мы договорились, что она придет ко мне в среду, и я приготовлю ужин.
В среду Грейс появилась ровно в половине шестого. Больше всего ее заинтересовал заросший сорняками участок, который когда-то был садом. По периметру был забор высотой в два метра, чтобы не пускать оленей. Грейс взяла из гаража лопату и копнула вдоль забора. - Это фантастика. Они закопали забор, чтобы не пускать кроликов.
Грейс вымыла посуду, мы съели тушеное мясо и выпили пива, и я узнал о ней больше. К тому времени, как мы закончили ужин, мы обсудили мою реакцию на ее картину "Последний день влюбленных", учитывая, как закончился мой брак, и Грейс извинилась, если картина расстроила меня. Она заполнила еще больше пробелов о себе. Чуть больше чем через год она получит степень магистра искусств. Она говорила по-итальянски и по-французски, играла на виолончели, и была опытной художницей.
— Чем ты не занимаешься?
— Я отстой в спорте. Я полная недотепа. Я пробовала играть в теннис, софтбол, верховую езду, называй как хочешь. Если это требует навыков, я в этом отстой. Я умею бегать и плавать, но я тот человек, который падает с заднего ряда на занятиях йогой.
Я изо всех сил старался не рассмеяться над этой картинкой. Грейс смеялась за нас двоих.
— В это трудно поверить. Я имею в виду, что у тебя должна быть координация глаз и рук, чтобы играть на виолончели и рисовать.
— Я начинаю нервничать. Даже не думай о том, чтобы пригласить меня на танцпол. Я полная дура, и размахиваю руками с ногами. Я не могу рисовать, если кто-то наблюдает за мной. Единственная причина, по которой я могу играть на виолончели, это то, что я научилась играть в своей комнате, когда никто не видел.
— Разве у тебя не было учителя музыки?
— Моя мама.
Грейс посмотрела на настенные часы. - Мне нужно вернуться в город. Но прежде чем я уйду, я хочу попросить тебя об огромном одолжении. Я бы хотела разбить сад у тебя на заднем дворе. Я сделаю всю работу, куплю семена, прополю, все остальное. Я поделюсь с тобой тем, что выращиваю. Ты сможешь есть свежие продукты.
Мы обсудили логистику, параметры, касающиеся моей конфиденциальности, и т.д., и когда она согласилась с моими требованиями, я согласился с ее просьбой. Конечно, мысль о свежих продуктах была привлекательной, но мысль о том, что Грейс будет рядом в течение следующих шести месяцев, убедила меня.
В течение следующих двух недель Грейс звонила мне на работу, спрашивала разрешения зайти, и я возвращался домой, чтобы застать
Приключения Сони Ким. За что профессор наказал меня.