Впервые я так ясно видел ее стыд. Он всегда фонил во взгляде и повадках, но сейчас...
– На... на какой речке?
– Как на какой? На этой. Я видел, как ты ходила и выпачкала ноги. Что ты там делала, кстати? И не убегай, пожалуйста!
“Она покраснела потому, что я смахнул паука с ее письки” – думал я и поэтому гнул дальше эту линию с речкой. Я был уверен, что увожу тему в безопасное русло, старый дурень. Куда только делось мое адвокатское чутье?
– Вы видели, да? – обреченно повторила Мэри.
Наступила пауза. Неловкость усиливалась моей тупостью: что я видел? О чем она?
– Ты не думай. Я не видел, ну, ничего такого, – говорю на всякий случай. – Только как ты ходишь по грязи. Зачем, кстати?
Мэри закрыла глаза. От стыда, понимал я... и ничего не понимал.
– Ладно. Хорошо. Я расскажу вам, – бормочет. – Только потому, что это вы.
– Что расскажешь?
– Понимаете... короче... не знаю, как это сказать. Как вообще говорят такое. В общем, я еще маленькая мечтала.... нет, не могу!
– Не надо, если не можешь. Или в другой раз.
– Ладно, ладно. Сейчас скажу. В общем, с детства я мечтала... эээ... быть грязной.
– Грязной?
– Да. Я жуткая чистюля на самом деле, меня ругали и били за малейшее пятнышко на одежде. И однажды я увидела лужу. Не думайте, я и раньше их видела, но эта была... не могу описать. Мне будто сказал кто-то: а если вдруг ты туда упадешь? Мало ли как: споткнулась, поскользнулась... Мне было так странно и страшно, я не могла дышать. И потом вечером засыпала и думала про эту лужу, и мне снилось, что я туда упала, в самую-самую грязь, понимаете, грязь, а ее там много было, она густая такая, пачкучая, и я вся в ней – и руки, и лицо, даже волосы... Это было такое, знаете... не могу описать. Но почему-то мне хотелось снова и снова думать об этом. И я фантазировала, как я в той луже... И потом меня все сильней тянуло пачкаться. И я пачкалась, когда никто не видел. Даже мазала себе грязью немножко ногу или живот, прикрывала одеждой и ходила так. И думала про себя: я грязная. А тут, в Эмеральде, это место на речке. И я тут впервые ходила босиком по грязи. Долго смотрела, не могла решиться, но все-таки решилась. Это... это так стыдно, – Мэри прикрыла лицо рукой. – И... и я мечтала об этом всю жизнь. Когда я ступила первый раз туда, и нога провалилась в эту чавкающую жижу, и потом я с трудом вытащила ее, а она была... была... я не могла дышать. Я стояла вот так, задыхалась и думала, что вот сейчас упаду. Прямо туда. Но нет, не упала. Не смогла. Я мечтаю окунуться туда, чтобы вся целиком, с ног до головы, чтобы я была одна сплошная грязь... но, наверно, никуда не смогу.
Не улыбаться, приказывал я себе. Не сметь. Ползущие щеки – стоп!
Санька-Зассанька