выносит ребенка почти четыре килограмма. Когда я вошел в комнату, она отвернулась от меня, и я рассмеялся.
— Я думал, что это будет ребенок Кевина, но, похоже, нет, да?
Она резко повернула голову и посмотрела на меня.
— О да, Сэнди, я все знаю о Кевине и ваших встречах за ланчем дома. У меня даже есть видеозапись того, чем ты занималась в нашей спальне, на нашей кровати. Я уверен, что мой адвокат даст твоему адвокату ознакомиться с копией этого документа, когда они соберутся вместе, чтобы обсудить детали развода. Я пришлю к тебе твою мать, когда буду уходить. Когда тебя выпишут, может быть, она или твоя сестра позволят тебе остаться с ними, потому что ты, черт возьми, точно не вернешься в мой дом.
Я повернулся и вышел из палаты, а когда оказался в приемной, ее отец вскочил и подошел ко мне. - Они уже все уладили? Как, черт возьми, они могли допустить такую ошибку?
— Никакой ошибки, папа. Доктор заверил меня, что то, что вы увидели в детской, было результатом того, что произошло с вашей дочерью. Он сам перерезал пуповину.
— Это, должно быть, ошибка.
— Это сделал отец, и Сэнди.
Я ушел от него, и когда я выходил из больницы, на моем лице сияла широкая улыбка. Я упоминал, что Рон был чернокожим?
************************
Развод стал для меня решающим ударом. Мы поделили имущество пополам, и у нас появился судья, который был неравнодушен к обманутым мужьям. Аудио- и видеозаписи с Кевином, аудиозаписи ночи Рона и чернокожего ребенка было достаточно, чтобы суд предоставил мне право опеки над детьми. Судья также отклонил ее просьбу о раздельном содержании и постановил, что обе стороны сами оплачивают услуги адвокатов и что судебные издержки должны быть разделены пополам. Я вышел из здания суда с улыбкой еще шире, чем та, с которой я выходил из больницы.
Кстати, о больницах: как-то вечером Кевин выходил из придорожной закусочной Тейлора, и на него кто-то напал, сломал ему нос, челюсть и три ребра, после чего отобрал часы и бумажник и нанес ему полдюжины ударов ногой по голове. В итоге он оказался в больнице. Я, конечно, понятия не имел, зачем полиции понадобилось знать, где я был в ту ночь, но они, похоже, остались довольны, когда Рон и еще трое моих друзей поклялись, что мы играли в покер в течение того времени, о котором они спрашивали.
Сэнди по-прежнему работает разносчиком запчастей в компании по производству запчастей и живет со своей старшей сестрой, поскольку отец не пускает ее в свой дом. Суд предоставил ей разумные права на свидания, так что мне приходится мириться с тем, что я вижу ее, когда она забирает детей. Я всегда стараюсь улыбаться и быть вежливым, ну, знаете, поддерживать общий разговор. Что-то вроде:
— Как дела? Вы с Кевином по-прежнему хорошо ладите?
Я уже знал ответ на этот вопрос. Как только старина Кевин узнал о черном ребенке Сэнди, он бросил ее, как раскаленный кирпич. Обычно она бросает на меня злобный взгляд и бормочет "Ублюдок" достаточно громко, чтобы я мог расслышать, и тогда я снова выводил ее из себя, когда смеялся и напоминал ей, что это она была настолько глупа, что изменяла в своем собственном доме, где был шанс, что я мог прийти домой и узнать об этом. Затем, в качестве последнего кадра, я спрашивал: - О, кстати, как поживает ваш ребенок, - а потом смеялся, закрывая дверь.
Да, возможно, лучшая месть - это жить хорошо, но еще чертовски много можно сказать о том, чтобы просто поквитаться.
Моим первым, стал пожилой мужчина