на пиратский галеон, на веки — вечные севший на мель в этой беспросветной глуши.
Расположенный на вершине холма, ввиду почтенного возраста и своей малой востребованности, он дал ощутимый крен на бок, потемнел до кромешной черноты, некоторые его службы покосились и раскрылились, однако его ядро — непосредственно центровое строение, к которому с годами небрежно пристраивались все новые и новые помещения, было крепкО и стояло ровно и прочно на своей основе, как курган на равнине.
Что касается внутренностей дома, то они являли прямую противоположность фасаду, стараниями дворовых были они убраны и расцвечены во всякие приятные глазу цвета. Аким Анисимыч, не смотря на то что был человеком сурового нрава, любил пестроту и всякие карамельные тона — в обоях, мебели и даже посуде.
Любил так же, чтобы и дворовые девки одевались вызывающе и ярко и даже выделял деньги на эту статью.
С вечера Аграфена Ниловна, ревностно и исключительно щепетильно относящаяся к половой жизни барина, устроила Аксинье ароматическую ванну, прислуживать собрала девок. Там Ксюша и узнала, что такое настоящая губка и душистая пена.
А уже в сумерках причесанная на благородный манер и напомаженная она сошла с барского крыльца к мужу — попрощаться на ночь.
С хозяином обычно приезжало много челяди, в том числе и новых людей, они теперь липли изнутри людской к окнам, всем было интересно, кого Аким Анисимович выбрал в новые наложницы.
Ксюша была такая хорошенькая и какая — то такая незнакомая, что Митька даже растерялся. Потом супруги обнялись. Муж заглянул жене в глаза, поправил игривый не ко времени локон:
— Видно надо идти, - сказал он жене.
— Видно надо, - опустила она голову и пошла.
— Ты только не разлюби меня, - крикнул он ей вдогонку.
Опочивальня барина представляла из себя обширную, квадратную комнату с двумя большими окнами. Белая кафельная печь с покрывающим ее орнаментом зеленого цвета, простой набор мебели из грузного дивана красного дерева, обитого светлой, полосатой материей, двух удобных и чопрных кресел, низкого овального столика — сороконожки, который теперь был накрыт для легкой трапезы — из завалов разных, порой диковинных ягод и фруктов торчали длинные бутылки вина с вынутыми пробками.
В центре стола возвышался причудливый жирандоли — сложный подсвечник, украшенный хрустальными уборами.
С потолка низко свисала причудливая, бронзовая люстра, похожая на хрустальный фонтан.
По стенам — овальные портреты и канделябры. А сами стены забраны в старинные обои с ярко — синим фоном и игривыми росписями в виде вакхических плясок и процессий.
Центральную часть опочивальни, и главную ее площадь занимала низкая необъятная тахта, где под аккуратно застланным бежевым покрывалом таилась бездна белоснежных, кружевных простыней и пуховых подушек.
Параллельно тахте, уровнем значительно выше ее, стоял не то длинный стол, не то топчан, на котором, кверху лицом возлежал теперь голый барин, а полураздетая Аграфена Ниловна, то и дело сдувая с носа налипающий волос, умащивала его тело эфирными маслами.
Управляющая имениями никому не доверяла эту интимную процедуру, всегда самолично производила ее, а если кого и допускала, то исключительно как второстепенный ресурс.
Иллюминация комнаты работала в треть силы, свечи горели где через одну, а где и через пять, люстра совсем была выключена из освещения, тем не менее, покои были достаточно хорошо освещены.
Прямо на окно были направлены прямые, раздвинутые ноги хозяина, между ними в промежность свисала тяжелая мясистая гроздь его гениталий из крупных, розовых, кабаньих яиц, поросших редкой, седой волосней и залупленного, матерого члена, тупая, твердая головка которого с насечкой и отверстием воткнулась прямо в топчан.
В помещение часто входили девки, приносили то склянки, то рушники, то холодного квасу.
Нигина