не обо мне. Ты ещё очень юн, у тебя вся жизнь впереди, и я боюсь не дай бог её сломать или разрушить. Не знаю, понимаешь ли ты меня или нет?
— Мам, ты всё? Я могу говорить? – на удивление мамины слова его не только не расстроили, но и придали ему ещё большей уверенности и решительности. Её взволнованное состояние и какие-то раболепные потуги исправить, по её мнению, запутанную ситуацию, давали ему хоть какое-то преимущество. За поступки надо отвечать и сейчас, как никогда, он был готов ответить.
— Да, конечно. Что ты собирался сказать? – ей как-то даже стало легче, она выговорилась и вроде как успокоилась.
— Во-первых, если кто и должен извиняться, так это я. Именно я спровоцировал ситуацию и специально включил столь откровенный фильм.
— Нет, Матвей. Ты не прав, дело не только в фильме. Он следствие, а не причина, - робко уточнила Маша, явно не ожидая от сына такой бравады. Мама была уверена, что после её пусть и не очень гневной триады, сын спасует по неопытности и будет молча кивать в ответ на все последующие предложения.
— Ну хорошо, мы оба вчера целый день друг друга провоцировали и соблазняли. Это не меняет сути – нам вчера было ХОРОШО днём, вечером и ночью, я это точно знаю и это неоспоримый факт! – он отчётливо видел, застывшее в недоумении, её обескураженное лицо. – Скажу за себя. То, что тебе кажется катастрофой – для меня божья благодать! Ты для меня всегда была, есть и будешь мамой. Нет, даже не так! Любимой мамой – самым близким и дорогим моему сердцу человеком! – она слушала его с широко открытыми глазами и не могла поверить, что это говорит её сын, так уверенно, конструктивно и без всякой тени сомнения.
«Как? Когда? Где он этому научился?» - в недоумении открыв рот, Маша не могла оторвать от него взгляда, а он всё говорил и говорил:
— Конечно наши отношения возможно изменятся, но они изменятся не в худшую сторону, чего ты так боишься, а в лучшую, я уверен! Мы станем ближе друг другу и роднее. Может быть кто-то не поймет или даже осудит, но..... никого тут нет и никогда не будет, мама! Как ты всегда и говорила – есть только ты и я! – поток красноречия бил из него неиссякаемым фонтаном. – Я обещаю, что не зациклюсь и приложу ещё больше усилий, чтобы добиться своей девушки, но рядом с тобой, ощущая и чувствуя твою любовь и поддержку, мне будет сделать это гораздо проще, - в него точно вселился Аристотель. – Но, если сейчас тебе трудно и нелегко это принять, то я готов ждать. Ждать и надеяться! – теперь и он выговорился – внутри пустота и свобода, оставалось только дождаться её реакции на свои слова.
— Я не могу понять, когда? Как я не заметила? – мама на него смотрела, как будто в первый раз видела.
— Что, когда, что не заметила? – её непонятные вопросы мгновенно охладили его рьяный пыл и поставили в тупик.
— Ты будто по взмаху волшебной палочки из мальчика превратился в мужчину, и я точно профукала этот момент, - ей нечем было возразить, да и видимо не особо хотелось. Она была просто поражена! – Никак не могу привыкнуть к тебе новому, что вчера – что сегодня.
— А этот «новый я» тебе больше нравится или меньше?
— Гораздо больше, малыш, - она невольно запнулась, - прости больше никогда тебя так не назову, - мама отхлебнула сразу
Жена генерального директора Марина Леонидовна