что женщина на грани того, чтобы потерять равновесие и упасть в объятия экстаза.
— Сынок... — Карина тяжело дышала, но красная машина всё равно медленно удалялась. — Сынок, кажется, мне нужна твоя помощь... Поможешь мамке?
Пётр на секунду испугался того, о чём она попросит. Потом испугался, что вдруг бесконтрольно скажет какую-нибудь грубость или колкость. Но то ли из-за непривычности момента, то ли из-за шока, однако он промолчал и только вопросительно уставился на вздрагивающую мать.
— Петруша, там, под твоим сиденьем... Достань... пассажирский набор, там есть мужской комплект...
Пётр пошарил под сидушкой и нащупал ручку. Открылся небольшой рундучок. Он понял, что было внутри. Такие аппараты они использовали на парах по домовой энергетике. Простенький вагинальный зонд, без букета примочек — не то что у приличного автомобильного между ног его матери — а в одной с ним бухте притулился длинный стакан, напоминающий доильный аппарат. Пётр тупо уставился на него и проговорил вслух, как бы опознавая предмет:
— Хуесос...
Карина покорно вздохнула на это грубое просторечье из уст сына.
— Да... Хуесос, — она отчётливо произнесла последнее слово, принимая грустный, но непреложный факт — сын уже взрослый, и не ей его поучать — и продолжила: — Он чистый, готовый — просто вынь что там есть и подключай сюда.
Изящным мановением она откинула заглушку, под которой открылись пассажирские порты.
Пётр засунул в стакан палец и не сдержал смешок. Мамка не зануда, а ну просто умничка. Далеко не все вообще следили, чтобы в машине не было совершенно никаких поломок, но проводить регулярную профилактику и по расписанию чистить и менять антисептические тампоны в зонде, которым не факт, что воспользуются хотя бы раз за весь срок службы автомобиля — это была иная лига.
Пока парень ёрзал в кресле, скармливая глотке зонда свой уже подтекающий член, Карина обеспокоенно поинтересовалась, пользовался ли он вообще прежде фаллозондом. Ответом было красноречивое безмолвное «обижаешь», но вот взгляд матери был направлен немного не туда. И не на дорогу.
Пётр сейчас искренне жалел Карину. Он нередко видел такое лицо у одногруппниц, которым приходилось вместе с ним терпеть плато производительности. Взгляд, в котором всепоглощающая похоть смешивается с унизительной мольбой: «сжалься над моей киской, дай ей то, чего она жаждет...» Именно этот взгляд не раз заставлял Петра нарушить правила и перегрузить партнёршу — позволить ей на время забыться в спазмах удовольствия, да и самому тоже спустить заряд. Это заканчивалось пересдачами... Но мама была явно сильнее девушек в институте. Её рука потянулась к стальному стакану между ног у Петра... и уверенным движением включила его шланг в один из портов.
Не сказать, чтобы Пётр был слишком уж впечатлителен. Он, например, всегда был не против поездки на американских горках в яркий летний денёк, да ещё и с хорошей компанией. Неповторимое чувство, когда поезд поднялся на самую верхнюю точку и катится ещё медленно, но уже уверенно набирает скорость. Ветер только начинает шептать в ушах, а тело — паниковать от чувства падения. По позвоночнику пробегает холодок, а зудящие ладони сами стискивают поручень; и лёгкие пытаются вытолкнуть застрявший воздух — у кого-то получается, и с разных сторон начинает нарастать гам весёлых воплей — и ноги, повинуясь кнуту рептильного мозга, пытаются упереться хоть во что-нибудь, любым способом остановить это неестественное движение, но ничего не помогает, и вагоны только набирают ход...
Именно в такой ситуации почувствовал себя Пётр — вот только неожиданные ощущения вызывали в нём не восторг, а почти натуральный испуг. Его пенис окутало тепло настолько неистовое в своей нежности, что воображение в панике тут же нарисовало
СОН